− Счастлив ты или нет? Какой смысл пытаться быть правильным, жить по чертовой морали, придуманной людьми, и бояться сделать лишний шаг, если при этом ты глубоко несчастен. Какой смысл следовать чьим-то указаниям, выполнять чью-то волю, если ты не испытываешь при этом счастья? Что бы ты ни делала, всегда спрашивай себя: станешь ли ты при этом счастливей? Это самое главное.
− Слав, почему ты не осуждаешь меня?
− А есть за что? – настолько серьёзный взгляд его зелёных глаз был мне ещё незнаком. − Знаешь, есть обеспеченные девки, одетые в дорогущее шмотьё и ни в чем не нуждающиеся, но ведут они себя грязнее самых потасканных проституток, меняя за одну ночь по несколько мужиков. За бесплатно, прошу заметить. Так, где та грань, проведя которую, мы можем навешивать ярлыки? А её нет. Любая грань − это субъективное мнение конкретного человека. Мне не за что тебя осуждать. Да я никакого права на это не имею, – он сделал глоток из своего бокала и задумчиво покрутил его в руках. − Раз пошла такая пляска, то расскажу тебе одну историю. Моя родная мать меня нагуляла, отца я не знаю. Нагуляла и свинтила с очередным мужиком строить своё женское счастье, оставив меня на свою бездетную сестру. Я рос, взрослел и многое начинал понимать. Видел, что к тётке приходил один мужчина. Приходил раза три в неделю, в основном, когда я был в школе. Но иногда оставался на ужин. Мне было лет семнадцать, когда я увидел, что он давал ей деньги, и тогда я сделал свои собственные выводы. Как тогда я считал, самые верные и правильные. Ну и высказал ей всё, не стесняясь в выражениях. Только, когда её плач услышал через стенку, почему-то тошно стало. А потом она меня позвала на кухню, налила чай, поставила тарелку с красной рыбой передо мной и села напротив. И каждое её слово, произнесённое тогда, стало для меня, недоноска, пощечиной. Хорошей такой, смачной и заслуженной. Это было тяжёлое время. Тогда ни у кого денег особо не было. Тётка работала на заводе, платили копейки. А я − малолетний дурак, даже вопросом не задавался, откуда у нас в холодильнике появляются дорогие продукты. Этот мужчина был её любовником, и непростым. Крупный чиновник из администрации. Конечно, женатый, якобы примерный семьянин. Не знаю, любил ли он её, но она его практически ненавидела. После его ухода постоянно срывала с кровати бельё и принимала по часу душ. Но без его денежной помощи нам бы побираться пришлось, в прямом смысле этого слова. Тогда мне свой язык оторвать хотелось. Я − малолетний придурок, незнающий ещё жизни, взялся судить человека, который делал всё, чтобы меня прокормить. Но урок получил я на всю жизнь.
− Чем всё закончилось?
− Игнату дали новую должность в соседней области. Он забрал семью и уехал, оставив тетке большую квартиру и крупную сумму денег. Квартиру она сдаёт до сих пор, а оставленные деньги положила под проценты. Честно говоря, они-то мне и помогли получить образование, – мы замолчали, думая о своём. Слава подошел ближе. – А вот и твой Ромео под окнами дежурит, − повернув голову и едва не свалившись при этом с подоконника, увидела только что подъехавшую черную БМВ, из которой вышел Демид. − Поговори уже с ним, а то совсем крышу ему снесёт. И так на себя не похож.
− Не все истории заканчиваются хорошо, – отвела взгляд от окна. Каждая встреча всё тяжелее мне давалась.
− А ты рискни. Если бы я не был уверен, что этот придурок в тебя влюблен, то я бы сам за тобой приударил.
− Усманов! − возмутившись, толкнула его в бок, на что он лишь рассмеялся.
− Что? Ты красивая, интересная девушка с ох**тельными ногами. У доброй половины мужиков, которые приходят к вам в ресторан, по любому встает, когда они их видят.
− Усманов, я с тобой больше пить не буду! Что за пошлости?
− Не пошлости, а чистая правда. Я мужик, я знаю точно. Давай, одевайся и пошли. Ты к своему Ромео разговоры разговаривать, а я такси вызову. А то этот дебил точно мне фейс подпортит. Ну или я ему, как повезёт.
Хмурое небо нависало над городом серыми тучами. Неприятные порыва ветра несли ощутимую прохладу, заставляя меня посильней запахнуть кофту. Шаг за шагом я преодолевала расстояние между нами, пытаясь унять сбившееся с ритма сердце. Демид остановился в паре шагов от машины и смотрел, не отводя взгляда.
− Привет! – горло в раз пересохло.
− Привет. Я уже боялся, что ты мне даже дверь не откроешь, – тёмные круги под глазами, щетина на лице, а всё такой же… Моё личное сумасшествие, моя слепая зависимость, от которой никуда не скрыться и не избавиться.
− Не знаю, о чём ты хочешь поговорить, но я готова выслушать, – равнодушный тон давался мне через силу.
− Ехал и не знал с чего начать разговор. Даже сейчас слова не идут, кавардак в голове полный. Счастлив только от того, что тебя вижу перед собой. Я соскучился, Вик. Безумно. Никогда не думал, что так бывает, – сердце предательски екнуло, перекрывая воздух. Зачем же ты так со мной?
