Отец улетел в Штаты, ему предложили читать лекции в одном из университетов. Конечно же, он не мог упустить такую возможность. Об этом мы узнали от Миры, которая с ним периодически перезванивалась. Мама обустроилась в новой квартире. Получив бумаги о разводе, больше с отцом не встречалась. Зато у неё появился поклонник, новый заведующий хирургическим отделением в её клинике. Вроде хороший мужик. Если она будет счастлива с ним, то я не против. Вика училась, работала, и порой мне казалось, что она с бешеной скоростью пыталась наверстать упущенное когда-то время. Вчера мы отдыхали у Волковых и, приехав домой, я просто вырубился, стоило только добраться до кровати. Проснулся среди ночи и увидел Вику, стоявшую у окна. Она смотрела куда-то вдаль, обхватив себя руками.
− Почему не спишь? – поднявшись, обнял её со спины.
− Не могу заснуть. Страшно сегодня, − её тихий шепот наполнил комнату.
− От чего?
− От счастья страшно. Страшно, что его так много, и ещё страшнее при мысли, что оно вмиг исчезнет… Порой мне кажется, что я просто сплю, и вот-вот сон закончится. А он не заканчивается. Я открываю утром глаза, и ты снова рядом.
− Я всегда буду рядом и всегда буду тебя любить.
− Даже если я стану капризной и ворчливой?
− Даже если ты потолстеешь и покрасишь волосы в цвет ядреной моркови, я не перестану тебя любить, – Вика рассмеялась и, притихнув в моих руках, наконец, расслабилась.
− Вик, что случилось? – Дёма отложил в сторону приборы и, откинувшись на спинку стула, с некой тревогой во взгляде посмотрел на меня, продолжающую невозмутимо поглощать свой ужин.
− Всё хорошо, − подняла на него взгляд и попыталась улыбнуться.Получилось, видимо, плохо.
− Ты лжёшь, – отодвинув от себя тарелку, потянулась к стакану с соком, стараясь не встречаться взглядом с мужем. Конечно же, я лгу, потому что снова больно, а его беспокоить не хочу.
− Просто в этом месяце была задержка, и я подумала, что… Глупо, в общем. Наверное, и надеяться уже не стоит. Я просто размечталась,− Демид, подавшись вперёд, забрал стакан из моей руки и, сжав своими горячими пальцами мои ледяные ладони, заставил посмотреть в глаза.
− Неглупо.Никто не может запретить нам надеяться. Помнишь, что врач сказал? Что видимых причин, почему не случается беременность, нет. Значит, шанс есть всегда. Нам просто надо расслабиться и перестать на этом зацикливаться.
− Да, конечно, − произнесла, проглотив жуткий, болезненный ком, вставший поперёк горла. Боль, смешанная с чувством вины перед мужем, и осознание собственной ущербности будто никуда не уходило,просто приобрело иную форму.Это скручивало всё внутри в туго натянутый жгут. Эти почти уже три года, что мы пытаемся завести ребёнка, превратились в какой-то нескончаемый забег по клиникам и врачам, в ежедневную борьбу с собой.Но всё тщетно.Ничего не выходит.Совсем. УЗИ, врачи, бессчётное количество осмотров и анализов − и всё бестолку. Надежда, всё ещё тлеющая в глазах Демида стала ранить сильнее, чем собственная.
Убрав всё со стола и вымыв посуду после ужина, я не спешила ложиться в постель.Это нежелание не было для меня откровением, такое стало случаться всё чаще. Я засиживалась над учебниками, ссылаясь на то, что скоро сессия, и мне надо готовиться. Брала рабочие документы на дом, изображая гиперзанятость, засиживалась до полуночи, дожидаясь, пока Демид уснёт, чтобы потом тихой мышкой прокрасться в спальню и лечь на самый край кровати, боясь его потревожить. Я понимала, что это всё проявление моего собственного обесценивания, возникшего на фоне появившейся проблемы.Понимала механизм этого процесса, сеансы у психотерапевта не прошли бесследно, но не желала с этим ничего делать, потому что осознавала ещё одну вещь: дело не в Демиде, дело снова во мне. Я снова оказалась не той: бракованной, неспособной подарить любимому мужчине ребенка, дефектной. Последний раз я даже не пошла в клинику Альбины Георгиевны, выбрав другую, потому что смотреть ей в глаза тоже стало сложно. Нет, она не осуждала, не говорила никаких гадостей.Она корректно подбадривала и искренне сочувствовала, но всё это было ещё хуже, нежели она честно бы всё высказала, глядя мне в глаза.Высказала бы своей непутёвой невестке насколько та ничтожная.
Шрам на руке снова начал зудеть, словно напоминая, чем моё самобичевание может закончиться.Когда я спросила у Ширяева, с чем связан зуд и как его убрать, то он, посмотрев на руку, лишь сказал, что это психосоматика, и это не к нему, а к Юлии Константиновне.Наверное, мне всё же придётся решиться и снова набрать её номер, пока не стало всё ещё хуже.
