Положа руку на сердце, скажу вам по секрету: Аргус забыл, что он приемный. Тоби с Эйлин оказались самыми лучшими родителями, ни разу, ни полунамеком не показавшими старшему ребёнку, что он чем-то отличается от их родных детей. Семи лет счастливой жизни вполне достаточно, чтобы почти четырёхлетний малыш позабыл своё прошлое. Всё, что помнил Аргус, это то, что он до трех лет жил в каком-то другом доме. И когда он тревожился и спрашивал, что за дом он вспоминает, Тоби с Эйлин мудро отвечали ему, что они все вместе много переезжали, сначала из Гула в Коукворт, потом к бабушке с дедушкой, а затем и сюда…
Ну, в гости к деду с бабулей Арго ездил часто, так что дом помнил, Коукворт уже нет, но в словах родителей не сомневался, поэтому верил и был счастлив.
— Ой, мама, я наконец-то увижу Пивза и привидений? — восторженно спросил Аргус часом позже за завтраком.
— Ну конечно, — заверила Эйлин. Тоби перестал жевать и отложил вилку.
— Постой, дорогая, в Хогвартсе есть привидения? — спросил он напряженно.
— Всегда были, — удивленно взглянула на мужа Эйлин.
— Ни одного не видел, — Тоби потряс щеками.
— Интересно, почему? — озадачилась Эйлин. Тоби задумался.
— Призрак — это отпечаток души, а душа — нематериальное эфирное тело, обитающее в астрале, — неуверенно предположил он. — В нашем маггловском мире описано немало случаев встреч с привидениями, и только малый процент людей по-настоящему видел духа, большинство лишь ощущало их присутствие. Наверное, я из таких, раз за семь лет ни одного не заметил в замке, полном привидений…
— Не расстраивайся, родной, — Эйлин погладила руку мужа и ободряюще добавила: — Зато мы узнали, что призраки не являются волшебными существами. Будь это так, ты бы их увидел так же ясно, как Патронусов и дементоров.
— Ух ты, папа видел дементоров? — боязливо поежились Северус с Аргусом.
— О да, в шестьдесят третьем, — зябко поежился и Тоби. — Чуть не пожалел, что одарен даром видеть магию. Жуткие существа.
— А как это случилось, папа? — поинтересовался Аргус. Северус с тем же вопросом во взгляде воззрился на отца.
— Да дельце против Лейелла Люпина завели. Ляпнул глупость про оборотней в баре прилюдно, а те его и услышали. Взбеленились, крик подняли, дескать, Сивого на него не хватает, что будь он здесь, поплатился бы… Ну и слово за слово, дошло до разбирательств в суде, типа Люпин оборотней страшно оскорбил, и чтобы он за то ответил. Ньюту сообщили, а он аж перекрестился, сказал, что хорошо, что Сивого уже нет в живых, а то б тот Лейеллу показал, где раки зимуют. Его сыну тогда четыре года исполнилось, а такие малыши для Сивого — очень лакомый кусочек. В общем, арестовали Люпина-старшего, под конвоем дементоров в Азкабан препроводили. Вот тогда-то я их и увидел: высоченных, кошмарных, в туманно-черных балахонах, от них так и веяло безнадежностью, тоской да унынием.
— Ух ты… — завороженно выдохнули Арго с Полли и Северусом, даже младшенькая, Колли, впечатлилась: жалобно хныкнула, поблескивая огромными влажными глазоньками.
— А надолго его… того? — спросила Эйлин, мимоходом приласкав малышку. Тоби проделал то же самое и пояснил:
— Год дали. Уже давно вышел, одумался, теперь осторожен в своих суждениях, на людях помалкивает по крайней мере. А я вот думаю: зря он ляпнул, мог действительно спровоцировать какого-нибудь агрессивного оборотня в атаку на мирное общество. Правильно, что его осудили, оштрафовали и посадили.
— Слава Мерлину, — Эйлин кротко возвела очи горе. — И штайнблику, — добавила она.
Аргус, Полли и Северус с улыбкой переглянулись, с нежностью вспоминая папиного любимца, которого тот временами приносил домой в гости. Шалика дети любили и всегда радовались его появлению. Эйлин тем временем кое о чём вспомнила.
— Кстати, как будем доставать сову для Аргуса? У совиного заводчика или приманим?
— А как проще? — вскинул брови Тоби.
— Купить, наверное, — с сомнением произнесла Эйлин. — К ребёнку без магии сову сложнее привязать. А вот подарить…
— Значит, идем к Хагриду, — решил Тоби. — У него сова точно найдется.
Северус при этом незаметно проглотил возникший в горле комок. С рождения зная о брате-сквибе и отце-маггле, он рано научился контролировать свою детскую сырую магию. Началось это года в три, когда случился первый стихийный выброс и всё вокруг окрасилось в цвета улицы Сезам, до которой хоть и было ещё не скоро (первая передача выйдет в свет только в шестьдесят девятом году), но детское воображение породило именно те краски, с которыми Эйлин пришлось сражаться, расколдовывая обратно мужа, дом и домовиков. Северус же долго не мог забыть папу с малиновыми волосами, пушистеньких сине-фиолетовых Даффи с Лагуном и цыплячье-желтеньких Мэл с Нелли. Так хотелось, чтобы домовики подольше оставались такими: мохнатыми и разноцветными, но увы, мама их расколдовала и долго потом внушала ребёнку, чтобы он так больше не делал.
