Шансы есть… полностью

– Неизвестно.

Линкольн вздохнул.

– Прости меня, пожалуйста, детка. Не должно это было пасть на твои плечи.

– Я просто рада, что рядом оказалась. Однако он устроен тут хорошо, никакой непосредственной опасности нет. Мы с Анжелой сейчас едем в дом.

– Вы с Анжелой. (Его телефон завибрировал снова. Звонивший раньше, очевидно, оставил сообщение.) Старый мерзавец.

– Линкольн.

– А что я сказал?

– Я знаю, что ты сказал, но ты к нему до ужаса несправедлив. Ему же всегда лишь одного хотелось – быть важным.

– Хочется ему, только чтобы все было по-его.

– Ну, и так тут вокруг со всеми. – На это он не ответил, и она продолжила: – Извини, я выразилась так, будто имела в виду тебя, а тебя я в виду не имела.

– Точно?

– Очень даже.

Он помолчал.

– Я в последнее время заикался о том, что люблю тебя?

– Я знаю, что любишь. Никогда в этом не сомневаюсь.

– Очень хотелось бы, чтоб ты была здесь.

– В данную минуту мне тоже.

– Это хорошо. Ты хотя бы меня Анжеле предпочитаешь?

– Ты лучше, да. Постой – ты мне видео слал?

– Посмотри. Оно тебя взбодрит. – Линкольн понимал, что пора уже ее отпустить, но ему не хотелось. – Видела б ты Мики на сцене. Он как ребенок.

– Вот как?

– Из нас всех он один, похоже, живет так, как и собирался.

– Утверждаешь, что сам прожил не ту жизнь?

– Нет, вот только я к коммерческой недвижимости не так отношусь, как Мик к рок-н-роллу.

– Он не женат. У него нет детей. Тех детей, чье образование оплачено твоей пахотой.

– Нашей пахотой.

– Мы сделали, что нужно было сделать. Оба.

– Само собой. Ладно, сейчас заткнусь.

– Заканчивай свои дела на острове и возвращайся домой. Ты же вернешься, правда?

– Конечно же, вернусь.

– Хорошо. Я соскучилась. Твой отец – тоже.

– Ты считаешь?

– Он тебя любит.

– Потому что думает, будто я его клон. Любить меня – просто другая разновидность любви к себе. И эта женщина Анжела…

– Какая разница, если он с нею счастлив?

– С чего б ему быть счастливым? Моей матери довелось быть счастливой?

– А ты уверен, что не была?

– С определенностью сказать не могу, нет.

– Послушай, я знаю, ты сейчас все время о ней думаешь. Это естественно. Просто все заканчивай и приезжай домой.

В “Рокерах” стало еще теснее, когда он вернулся. Целую вечность он протискивался к их столику в самой глубине зала. Тедди почему-то очень пристально глядел на эстраду, как будто она загадывала ему загадку.

– Все в порядке? – спросил он, даже не взглянув на Линкольна.

– Вава в больнице. У него эти микроинсульты.

Но Тедди все равно слушал вполуха.

– Ты видишь, что там творится?

Линкольн не видел – во всяком случае, не видел отчетливо. К музыкантам на эстраду вышла женщина, на вид – слишком старая, чтобы носить прическу из пурпурных шипов. Она держала микрофон, и когда Мики потянулся к нему, она попятилась, не отдавая.

– Там, похоже, кто-то решил, что сегодня вечер открытого микрофона.

Тедди покачал головой:

– Глазам своим не верю.

Хотя Линкольн и вообразить себе не мог, с чего бы, Тедди, казалось, по-настоящему чем-то встревожен. Мики и женщина с шипастой прической, судя по всему, действительно о чем-то спорили, но лицо у Тедди предполагало, что он наблюдает нечто гораздо серьезнее. Что же он говорил тем утром? Что иногда приступ имеет форму предчувствия? И у него сейчас оно?

Лишь когда телефон у него в кармане заелозил, Линкольн вспомнил о другом звонке, поступившем, пока он разговаривал с Анитой. Он успеет проверить голосовое сообщение, пока группа вновь с ревом не оживет? Публика уже принялась хлопать в предвкушении. Нажав “воспр.”, Линкольн прикрыл правое ухо, чтобы левым лучше слышать проигрываемое сообщение. Голос принадлежал Джо Гроббину.

– Линкольн. Позвоните мне, когда это получите. Я тут разнюхивал.

Его за плечо схватил Тедди.

– Ты должен это видеть!

Рассчитывая, что спор между Мики и женщиной с шипастой прической накалился, Линкольн с удивлением обнаружил, что на эстраде все на самом деле успокоилось. Повернувшись спиной к публике, женщина с пурпурными волосами о чем-то беседовала с другими членами группы. Очевидно, ей позволили спеть. А еще необъяснимей то, что публику такое развитие событий только больше заводило. Хлопали теперь еще громче.

– Минуточку, – сказал он Тедди.

Явно правильнее всего – вернуться на улицу и позвонить оттуда, но внутри не протолкнуться. Чтобы добраться до дверей, понадобится целая вечность, и Линкольн нажал на кнопку “перезвонить”.

Должно быть, Гроббин сидел, держа руку на телефоне, потому что ответил немедленно.

– Вы где, Линкольн?

– В одном месте, называется “Рокеры”.

– Понятно, отчего такой шум. Давайте встретимся. Но не там.

– Завтра?

– Сегодня было б лучше.

– Линкольн! – Взгляда Тедди по-прежнему не отводил от эстрады, а в плечо Линкольну вцепился как тисками.

– Зачем?

– Чтоб я объяснил про вашего друга Мики, – ответил тот.

– А что с ним не так?

– Вы знали, что в восьмидесятых он избил одного парня до полусмерти?

– Вы о чем это?

– Хотите угадать, как звали этого человека?