Шансы есть… полностью

По спине у Линкольна пробежал холодок, он повернулся к Тедди, который рассматривал его теперь с таким выражением, какое Линкольн мог истолковать лишь как сожаление – словно и он каким-то образом был в курсе их беседы и уже знал, что́ намерен объявить Гроббин.

– Понятия не имею, – признался Линкольн.

Однако какое-то понятие он все же явно имел – иначе бы удивился, когда Гроббин назвал имя. Если бы имя уже не сидело где-то в глубине его сознания, он бы не подумал: “Ну конечно же”.

Три щелчка барабанных палочек – и на четвертом вступила вся группа, стеной звука. Линкольн узнал голос певицы тут же – это улика неопровержимая, как отпечатки пальцев.

– “КОГДА ПРАВДА ВДРУГ”, – взвыл этот голос.

Не хотелось этого признавать, но он ощутил ее присутствие в тот же миг, как сошел с парома на берег, и вновь, гораздо мощней, – в “Виньярд газетт”. А теперь – вот она. Из всех певиц, чьи песни Джейси исполняла с группой Мики, больше всех любила она Грейс Слик, и эта конкретная песня, “Кого-то любить”, стала ее визитной карточкой[58]. Она ее пела с полнейшей убежденностью, будто сама сочинила слова и знала всю их историю, поэтому Линкольн предвидел следующую строку, не успела еще она ее пропеть: – “СТАЛААААААА… ЛОЖЬ”.

Грохот, сопроводивший слово “ложь”, прозвучал как лязг тарелок, но раздался он не с эстрады, а откуда-то ближе: это Тедди потерял сознание и сперва накренился вбок на соседний столик, а затем рухнул на пол, где и остался лежать, подергиваясь, в луже пролитого пива, с которым мешались струйки крови.

Не послушавшись анестезиолога, велевшего ему отсчитывать от ста назад, Тедди решил, что гораздо насущнее – составить опись всего, в истинности чего убежден. Сделать конспект событий этих выходных, которые, подозревал он, превратили твердую почву у него под ногами в зыбучий песок. И лучше бы побыстрей, потому что препараты, которые ему вкатили санитары, очень хороши. Не только разобрались с болью, от которой перехватывало дыхание (“Ура!”), но настолько полно разобрались с его тревожностью, что он уже и не мог с уверенностью сказать, что же именно его так тревожило (“Еще раз ура!”). Вместе с тем он сомневался, что эти же наркотики укрепляют его аналитические способности.

Так… что же ему точно известно? Ну, он достаточно уверен в том, что отключился в “Рокерах”. Помнит, что ему подурнело, когда он поднялся на ноги, а вот затем вокруг стемнело и раздался громкий удар – звук, как он теперь заключил, с каким его собственная голова отлетела от ближайшего столика. Еще он вполне уверен – поскольку услышал, как такую возможность обсуждают санитары, – что может потерять правый глаз – ну, или перестать им видеть. Очевидно, упал он на винный бокал, при падении разбил его, и осколки глубоко вонзились в скулу, один – в опасной близости от зрительного нерва. Надо спросить Линкольна, он где-то здесь рядом. Пока его катили в операционную, он слышал, как друг просит его не беспокоиться, все будет прекрасно. Будь Линкольн знаком с его историей падений, не настраивался бы так оптимистично. “Да, и кстати, – давно говорил ему другой врач, после того как он приземлился на копчик, – с травмами позвоночника – вот за чем глаз да глаз нужен”. (“Эгей! – подумал Тедди. – Глаз да глаз! Вот это выражение у нас скоро, вероятно, зазвучит совершенно по-новому”.) Тогда, в шестнадцать, ему вполне светила возможность полного выздоровления. (“Шансы есть, его шансы… жуть как хороши”.) А вот результаты его… ну жуть как плохи.

Однако, если по всей чести, ему же все равно повезло, верно? “Не повезло” означало бы кресло-инвалидку на всю оставшуюся жизнь. Как причинную связь, удачу можно было дальше подразделять на непосредственную и отдаленную: да, в тот день в спортзале ему повезло, но повезло б еще больше, если бы в самом начале он не упал, а если уж говорить о настоящем везении, то и жизнь мог бы начать с другим отцом, кто больше походил бы на отца Мики, признавал бы свои отцовские обязанности и учил сына, что забияк и хамов нужно встречать лицом к лицу, возможно даже – кулаками. Наверняка в какой-то миг Майкл-старший посадил Мика напротив и объяснил ему – и даже показал, как наносить тот удар, что потом начисто сшиб Троера с ног.

Если бы самому Тедди достался подобный родитель, все авось могло бы обернуться и совсем иначе. Когда этот злобный маленький говнюк Нельсон впервые намеренно поставил ему подножку, когда он прорывался к трехсекундной зоне, Тедди бы встал с твердого пола, признал диктат ситуации и сломал бы пацану нос. А затем, когда Тедди шел на тот судьбоносный подбор, Нельсон бы хорошенько подумал, подсекать ли его, и Тедди не рухнул бы на копчик, а остался на ногах и дальше по жизни бы двинулся с исправным хреном. У Гей-Хед, когда Джейси предпочла его, она бы выбирала того мужчину, какого видела в нем, а не того, каким он был на деле. Вернулись бы в чилмаркский дом они парой. И во благовременье, как Линкольн и Анита, женились бы и завели выводок детей и внуков.