– Не начинай все сначала! – захлебывался от смеха Халед, держась за бока.
Я посмеялся вместе с ним, но, хотя безропотно принимал все насмешки, был так измучен, что смеяться уже не хотелось. Взглянув направо, я увидел, что наших раненых укладывают в брезентовый шатер камуфляжного цвета. В его тени люди снимали груз с лошадей и перетаскивали в пещеру. А позади цепочки работающих людей куда-то вглубь, в темноту, Хабиб тащил что-то длинное и тяжелое.
– Что… – начал я, еще не до конца подавив смех. – Что здесь делает Хабиб?
Халед был начеку и мгновенно вскочил. Я последовал его примеру. Мы помчались к группе скал, образующих один из краев плоского горного плато, и, обогнув ее, увидели Хабиба, стоящего на коленях над телом какого-то человека. Это был Сиддики. Пока всеобщее внимание было приковано к долгожданным, завораживающим тюкам с грузом, Хабиб вытащил находящегося в бессознательном состоянии человека из-под брезентового навеса. Когда мы уже подбегали, Хабиб воткнул в шею лежащего свой длинный нож и слегка повернул его. Ноги Сиддики дернулись, задрожали, и он затих. Хабиб убрал нож и повернулся, чтобы взглянуть на нас. Казалось, ужас и гнев на наших лицах еще больше разожгли безумный блеск в его глазах. Он осклабился.
– Кадер! – закричал Халед. Лицо его было бледным, как залитый лунным светом камень вокруг нас. – Кадербхай!
Я услышал ответный крик откуда-то снизу, но не сдвинулся с места. Мои глаза были устремлены на Хабиба. Он повернулся в мою сторону, перенеся ногу через тело убитого и встав на корточки, словно собирался прыгнуть на меня. Ухмылка маньяка застыла на его лице, но глаза потемнели – в них появился то ли страх, то ли лукавство. Он быстро повернул голову и наклонил ее каким-то причудливым образом, словно прислушиваясь с мрачной напряженностью к слабому далекому звуку в ночи. Но я не слышал ничего, кроме шума лагеря подо мной и негромкого завывания ветра в ущельях, оврагах, на тайных тропах. И в этот миг весь Афганистан – его земля, его горы – увиделся мне ландшафтом безумия Хабиба, таким же заброшенным, лишенным красок, привлекательности, нежности. Я почувствовал, что попал в ловушку – в каменный лабиринт охваченного галлюцинацией сознания.
Пока Хабиб прислушивался, по-звериному напряженно припав к земле, отвернув от меня лицо, я расстегнул свою кобуру, вытащил пистолет. Тяжело дыша, я автоматически выполнял все указания Кадера, не сознавая, что делаю: снял предохранитель, загнал патрон в ствол, оттянув пружину возврата, и взвел курок. Поднятый мной шум заставил Хабиба повернуться ко мне лицом. Он посмотрел на пистолет, направленный ему в грудь. Посмотрел в мои глаза, медленно, как-то даже вяло переводя взгляд. Длинный нож он по-прежнему держал в руке. Не знаю, что он увидел на моем лице в лунном свете, – думаю, ничего хорошего оно не выражало. Я уже принял решение: если он хоть на миллиметр сдвинется в мою сторону, я нажму на спуск столько раз, сколько потребуется, чтобы прикончить его.
Его усмешка растянулась в улыбку, по крайней мере казалось, что он смеется: рот двигался, голова тряслась, но звука не было. А его глаза, полностью игнорируя Халеда, пристально глядели на меня, передавая через мои глаза некое послание. И тогда я услышал его, услышал его голос. «Видишь? – говорили мне его глаза. – Я прав, не доверяя никому из вас… Вы хотите меня убить… Вы все… Хотите, чтобы я был мертв… Ладно… Я не возражаю… Даю вам разрешение… Я хочу, чтобы вы сделали это…»
И тут мы услышали звук шагов за спиной. Подпрыгнув от испуга, мы с Халедом резко обернулись и увидели, что к нам бегут Кадер, Назир и Ахмед Задех. Когда мы оглянулись, Хабиб исчез.
– Что случилось? – спросил Кадер.
– Это Хабиб, – ответил Халед, высматривая в темноте следы безумца. – Он сумасшедший… Совсем сошел с ума… Он убил Сиддики… приволок его сюда и перерезал глотку.
– Где он? – спросил Назир сердито.
– Не знаю, – сказал Халед, покачав головой. – Ты видел, как он ушел, Лин?
– Нет. Я обернулся к Кадеру вместе с тобой, а когда посмотрел назад, он исчез. Думаю, скорее всего, он прыгнул в овраг.
– Он не мог прыгнуть, – нахмурился Халед. – Там глубина ярдов пятьдесят. Он не мог туда прыгнуть.
Абдель Кадер стоял на коленях у тела убитого, шепча молитвы, подняв вверх сложенные вместе ладони.
– Мы можем поискать его завтра. – Ахмед положил руку на плечо Халеда, чтобы успокоить его. Он посмотрел вверх, на ночное небо. – Не много еще осталось лунного света для работы. У нас уйма дел. Не беспокойтесь. Если он еще здесь, завтра мы найдем его. А если не найдем… если он ушел… может быть, это не самый худший выход для нас?
– Надо выставить охрану, чтобы не прозевать его ночью, – распорядился Халед. – И это должны быть наши люди, хорошо знающие Хабиба, а не здешние моджахеды.
