Неподалеку от подножия холма, в глубокой впадине, земля была разрезана, а скорее, даже расколота в высшей степени странными оврагами, мгновенно приковавшими взгляд Кельдерека, — так приковывает взгляд высоченный отвесный утес, живописный каскад водопадов или причудливая скала, которой ветра и дожди за тысячелетия придали форму, скажем, сжавшейся перед прыжком пантеры или человеческого черепа. Такое впечатление, будто в незапамятном прошлом какой-то великан пробороздил поверхность долины гигантской острозубой вилкой. Три расселины, примерно параллельные и почти одинаковой длины, тянулись близко друг к другу на тысячу шагов. Столь узкими и обрывистыми были эти диковинные овраги, что ветви деревьев, растущих по обоим крутым склонам каждого, почти смыкались над ними подобием свода, скрывая от взора Кельдерека темные недра. Солнце, поднимавшееся у него за спиной, еще сильнее сгустило тени, по всей вероятности всегда лежавшие в этих почти подземных рощах. По краям расселин росла трава до пояса, и ни одной тропинки ни с какой стороны к ним не вело. Пока Кельдерек смотрел, ветер на миг усилился, по размытым облачным теням на лугах прокатилась волнистая рябь и листья на верхних ветвях, едва поднимавшихся над травой вокруг оврагов, разом затрепетали и снова замерли.
Кельдерек слегка задрожал от страха, почуяв неведомую опасность. У него возникло такое ощущение, будто дух здешних мест проснулся, заметил чужака и взволновался. Однако он по-прежнему никого не видел поблизости — кроме, разумеется, Шардика, направлявшегося к ближайшей из трех расселин. Медведь медленно протопал через заросли высокой травы, остановился на краю обрыва и с минуту вглядывался вниз, поворачивая голову туда-сюда. Потом стремительно и плавно, как выдра соскальзывает с крутого берега в реку, он нырнул в укромную темноту оврага.
Сейчас он заснет, подумал Кельдерек. Со времени его побега прошли уже сутки, а даже Шардику не по силам дойти от Беклы до Гельтских гор без единой основательной передышки. Он наверняка остановился бы и раньше, найдись на равнине мало-мальское укрытие. Шардик, обитатель лесов и гор, на открытой местности чувствует себя страшно неуютно, и вновь обретенная свобода для него не слаще заточения, откуда он сбежал. К оврагам, судя по всему, никто никогда и близко не приближался, вероятно, даже пастухи старались держаться от них подальше, ибо они представляли опасность для скота; и скорее всего, самой своей необычностью диковинные расселины вызывали у местных жителей суеверный ужас. Сумеречные заросли, не пахнущие ни зверем, ни человеком, наверняка показались Шардику желанным убежищем. Вполне возможно, он с удовольствием задержится здесь на день-другой, если будет избавлен от необходимости искать пищу.
Чем дольше Кельдерек размышлял, тем больше укреплялся в мысли, что овраг дает отличную возможность поймать Шардика прежде, чем тот достигнет гор. Несколько воспрянув духом, он принялся обдумывать план действий. На сей раз нужно любой ценой убедить местных жителей в своих добрых намерениях. Он посулит большую награду (на самом деле любую, какую они попросят: освобождение от рыночных пошлин, от обязанности отдавать оброк рабами, от военной службы) при условии, что они задержат Шардика в овраге до времени, пока не подоспеют люди из Беклы. Особого труда это не составит. Пара коз, пара коров — вода там, скорее всего, есть. Посыльный, если поторопится, достигнет столицы еще до заката, и подмога прибудет завтра к вечеру. Надо передать Шельдре, чтобы взяла с собой необходимые сонные снадобья.
Плохо, что сам он так изнурен. Чтобы не свалиться от усталости, он должен поспать хоть немного. Может, просто лечь прямо здесь и надеяться, что Шардик никуда не уйдет в ближайшие несколько часов? Нет, сперва нужно добраться до одной из деревень и отправить посыльного в Беклу. Только прежде следует найти какого-нибудь пастуха и уговорить посторожить у оврага до его возвращения.
Внезапно Кельдерек уловил голоса поодаль и быстро повернулся. Двое мужчин, очевидно поднявшихся из долины, неторопливо шагали прочь от него вдоль по гребню. Странно, что они его не заметили, а если заметили — почему с ним не заговорили? Он крикнул: «Эй, постойте!» — и торопливо двинулся к ним. Один из них был паренек лет семнадцати, другой — высокий старик вида внушительного и властного, в синем плаще и с посохом длиной в собственный рост. На простого крестьянина он никак не походил, и Кельдерек несказанно обрадовался: ну наконец-то повезло встретить человека, способного и понять, о чем его просят, и выполнить просьбу.
— Господин, — сказал Кельдерек, — прошу вас, не судите обо мне по наружности. Дело в том, что я шел без роздыха целые сутки и смертельно устал. Мне очень нужна ваша помощь. Если бы вы изволили присесть со мной рядом… меня уже ноги не держат… я бы поведал вам, каким образом очутился здесь.
Старик положил ладонь Кельдереку на плечо.
— Сначала скажите мне, — степенно промолвил он, указывая посохом на овраги внизу, — известно ли вам, как называется это место?