Но старшие дети в доме времени проводили немного, они (как и почти вся «взрослая» ребятня) целые дни проводили на стройке деревенской «газовой биостанции». Конечно, строители из них были практически никакие, но несколько ребятишек на переноске тех же кирпичей очень даже заменяли взрослого мужика. А совсем уже старшие помогали уже каменщикам раствор на воздвигаемую стену класть. По плану сооружение должны были в августе уже закончить — с тем, чтобы в сентябре газ можно было со станции получать. С колхозом тетка Наталья договорилась о том, что в деревню соломы много дадут, но ее всяко будет недостаточно для работы реакторов всю зиму, так что — по совету Василия Смирнова — для получения газа и торф стали в деревне запасать. В чтобы его запасать, нужно было соорудить хоть какие-то сараи, чтобы торф не намокал слишком сильно, так что снова после посевной никому даже толком разогнуться не удалось. А я с Валькой, Настей и Марусей приступил к запасанию камыша. Вообще-то по реке особых зарослей этого ценного растения практически не было, но за рекой на небольшом озерке камыша по берегам было более чем достаточно для питания очень одинокого газогенератора, и я с девчонками туда раза по два в день ходил. Собирали мы камыш прошлогодний, а чтобы его собрать, приходилось вообще в воду залезать, так что работенка эта была тоже не из самых приятных. Мама каждый раз на меня ругалась за то, что я в холодную воду залезал — то есть ругалась, когда об этом узнавала, поэтому юные родственницы предпочитали держать ее в неведении. Особенно Валька преуспевала в этом деле: она с такими честными глазами рассказывала о том, что мы «опять нашли место, где можно камыш с берега рвать», что я даже начинал думать, что кузине очень подойдет артистическая карьера.
А потом в лесу пошли грибы. И вместе с грибами пришла весь о том, что Германия подписала капитуляцию. Две капитуляции подписали немцы: одну — и том, что германия капитулирует перед Советским Союзом, а другую подписали немцы во Франции — и они там сдались союзникам. Откровенно говоря, я думал, что союзнички обязательно какую-нибудь провокацию учинят, ведь наши войска встали ровно по линии границы Германии, а напротив обосновались американцы и британцы. Но вроде пока все шло мирно — вероятно, янки была очень нужна наша помощь в войне с Японией. В «прошлой жизни» наши вроде ровно через три месяца после победы начали самураев контрапупить, и я подозревал, что и здесь что-то подобное произойдет. Причем произойдет в гораздо худшей (для американцев) ситуации, так что был шанс, что товарищ Сталин и из этого какую-то лишнюю выгоду для нашей страны извлечь сумеет. Вот только я даже не представлял, какую именно и до какой степени история успела свернуть на совершенно новую тропу. Но одно я знал, точнее подозревал, что знаю: янки бомбу до окончания войны с Японией сделать не успеют. И не сожгут Хиросиму и Нагасаки — а вот насколько это изменит будущее, было совершенно непонятно. Но ведь гарантированно изменит, и хотелось думать, что к лучшему…
Немцы подписали капитуляцию в день моего рождения, то есть война продолжалась ровно три года без одного дня. И тому, что немцы полностью передали всю территорию Германии именно советским войскам, в немалой степени поспособствовали «союзнички»: они, вероятно опасаясь, что немцы нам Гамбург сдадут практически «в рабочем состоянии», произвели массированный налет и превратили город просто у груду щебня. А генералитет, уже зная, что в занятых нами городах жизнь потихоньку налаживается и жутких репрессий к немецкому населению Советский Союз не практикует, предпочли все же Германию оставить в относительно целом виде и с живым населением.
Конечно, и после подписания капитуляции местами еще боевые действия велись — главным образом с отрядами эсэсовцев, но именно что местами, а местами части вермахта их уничтожали еще до подхода советских солдат. А мирное население (правильнее было бы сказать просто «гражданское») особой вражды не проявляло, тем более что людям там сразу находилась работа, к тому же работа оплачиваемая: все промышленные предприятия, которые оказывались в состоянии хоть что-то производить, по возможности запускались и производили то, что было нужно. То есть и то, что было нужно самим немцам, и то, что требовалось уже Советскому Союзу.
