Так у нас на МТС в Ворсме появилось сразу шесть немецких тракторов RSO, больше напоминавших грузовичок на гусеницах, а еще туда же привезли несколько таких же тракторов в варианте «самоходных пушек» и слесаря срочно их переделывали в машины, пригодные для работы в полях. То есть снять пушку и поменять броню на дощаныё кузов — это там и работой не считали, но у самоходок не было того, к чему цеплять те же плуги и сеялки, и эти железяки непосредственно в мастерских и «изобретали». То есть всерьез изобретали, просто сделать копии сцепного устройства от «настоящего» трактора было нельзя: немцы свои делали из каких-то специальных сталей, а на МТС стали имелась только «местная». Кстати, Меринка мне чуть позже рассказала, что наша «уникальная» сталь отправлялась на переплавку вовсе не по причине ее каких-то «выдающихся свойств»: за два года тонюсенькие рельсы на наших узкоколейках износились до полного неприличия, а вот рельсов Р24 внезапно стало много. Потому что после того, как советские войска освободили Мариуполь, на тамошнем металлургическом комбинате осталось неповрежденным только оборудование, позволяющее такие рельсы катать — вот их и катали, пока все прочее оборудование восстанавливалось. А так как Павловский район особенно много продуктов стране давал, у нас узкоколейки новыми, уже нормальными рельсами и обеспечили в первоочередном порядке: начальство уже осознало, что без постоянного подвоза хотя бы того же торфа для отопления «червячников» поток провианта усохнет слишком уж быстро.
А теперь-то торф и еще много где требовался: Василий Смирнов провел нужные эксперименты и доказал, что в газовый реактор можно и торф пихать в дополнение к соломе и прочей «органике». С одной стороны торф и сам неплохо горит, но с другой для того, чтобы он горел именно неплохо, его и высушить нужно было, и в брикеты как-то спрессовать — а если его «превратить в газ», то там ничего сушить и прессовать уже не требовалось. А к тому же ил, получаемый из этих биореакторов, был очень хорошим удобрением (по словам того же Смирнова, из реакторов вынимали «слегка недобродивший озерный сапропель»), а после печи из торфа получалась лишь мало на что пригодная зола. К тому же вроде бы подсчеты показывали, что энергии из «торфяного газа» можно вытащить больше, чем из исходного торфа. То есть, если затраты на просушку и прессование вычесть…
Поэтому в середине июля и в Грудцино народ бросился себе биогазовую станцию строить, причем строить они стали станцию уже такую же, какую на масложирокомбинате в горьком поставили. Сейчас это стало гораздо проще проделать, даже без привлечения дворничих и маломобильных молодых матерей: в район завезли еще довольно много немецких военнопленных. И не только немецких, но вот стройками типа Грудцинской только немцы занимались: их-то практически без конвоя строить что-то «местное» отпускали (пару охранников на германский взвод и охраной называть было неприлично), а вот некоторое количество венгров (которые, по слухам, рыли новые шахты у Выксы и Кулебак) вообще из лагерей не выпускали, и охраняли их солдаты с пулеметами. Правда, я не совсем уверен, что венгры могли сбежать. То есть могли, конечно, и — опять-таки по слухам — двоим сбежать даже удалось, однако в области было уже немало демобилизованных бойцов, воевавших на Украинском фронте, так что сбежавших в комендатуру отловившие их колхозники принесли вообще частями…
То есть среди мальчишек такие слухи ходили, я старался взрослых расспросами не напрягать. Потому что, хотя вопросов у меня было много, все они были какими-то уж очень «не детскими», а услышать вопрос уже встречный «а вы с какой целью интересуетесь» мне категорически не хотелось. Впрочем, ответы на некоторые вопросы я получил, даже их не задавая: в «Известиях» написали, что «проведенные экспертизы доказали», что Гитлера наши зенитчики уничтожили при попытке перебраться из окруженного Берлина в объявленный временной столицей Дюссельдорф.
А перед капитуляцией в Германии вообще военный переворот произошел, и, хотя в советской прессе этот момент не акцентировался, все же тот факт, что генералы вермахта арестовали, а затем просто расстреляли практически всю партийную верхушку НСДАП и довольно многих государственных чиновников, на такие мысли меня наводил. Я теперь каждый вечер радио слушал внимательно и там о прошедшей войне все же довольно много интересного рассказывали — но все же больше рассказывали о том, что у нас в стране творилось. А еще очень многое из творившегося я и сам на улице видел: например, в Кишкино поменяли всю уличную электропроводку. Старые железные провода сняли и повесили новые, алюминиевые. Тоже из Германии привезенные, но лично мне на происхождение проводов было плевать (как и на происхождение новых фарфоровых изоляторов), для меня главным было то, что электричество при этом отключили только на один день.
