Вот только электричества снова стало меньше: двадцатого июля окончательно был остановлен наш «деревенский металлургический гигант» и «попутное электричество» с него поступать в деревню перестало. Тоже временно перестало, на котлозаводе наши мужики срочно изобретали для тамошней электростанции (которую все же у нас забирать не стали) уже газовый котел, но по их словам будет хорошо, если они работу к концу сентября доделают, так как планы завода в связи с окончанием войны не то что не сократились, а, напротив, сильно увеличились — ведь нужно было и в освобожденных районах срочно хоть какое-то электричество провести. Да и газ для котла когда еще будет…
Я в конце июня и первые три недели июля занимался большей частью сбором грибов — а их в лесу стало уже заметно меньше. Потому что новые жители Ворсмы в «наш» лес тоже повадились за грибами ходить. Оно и понятно, все же в городе изобилия продуктов не было, да и на рынке цены, хотя и были в разы меньше, чем в том же Горьком, народ отнюдь не радовали — а грибы-то, они и вовсе бесплатные! Но все же ближе к деревне ворсменские мальчишки не «браконьерили» (именно мальчишки, взрослые, несмотря на завершение войны, по прежнему работали «в мобилизационном режиме». А у Вовки Чугунова «участок радиоприборов», на котором изготавливались системы управления для самолетиков и ПТУРов, вообще превратился в настоящий (и очень большой) цех — и работа там шла в три смены. Так что я предположил, что это только в Европе война закончилась, а двадцатого июля выяснилось, что в этом я не ошибся.
Я даже примерно не представляю, сколько сил и средств потратило наше правительство для того, чтобы за месяц огромные армии перевезти на восток — но двадцатого в радио сказали, что «Советское правительство, выполняя союзнические обязательства, объявило войну империалистической Японии. И, похоже, советское правительство хорошо знало, что оно сделало: уже не следующий день в сводках Совинформбюро Левитан торжественным голосом стал радовать народ 'новыми победами». Небольшими пока победами, но мне-то было известно и кое-что другое, на что все остальные советские люди внимания в принципе не обращали. Не обращали не потому, что не хотели, а потому что Совинформбюро про войну американцев в Тихом океане просто не рассказывало. Об этой «войне» иногда кое-что в газетах промелькивало, но мне и того «мелькания» было вполне достаточно. И я уже знал, что янки все еще барахтаются возле разных островов в океане, а их британские союзнички колупаются на индийских задворках, мечтая хоть когда-то отвоевать обратно свои (и чужие) колонии. Потому что пока у японцев было достаточно нефти из Индонезии, все эти союзники ничего серьезного (с их-то коммуникациями через половину планеты) сделать не могли.
А вот СССР — очень даже мог. И особенно смог после того, как на Дальнем Востоке в море появился «Тирпиц»: его (вместе с еще двумя десятками трофейных кораблей) сумели в концу августа перегнать туда по Севморпути. И под прикрытием этого монстра наши даже высадили десант на Хокакйдо, а так как Маньчжурия к этому времени была окончательно зачищена, да и вся Корея от японцев была освобождена, Хирохито, почесав репу, тоже подписал акт о капитуляции. Потому что Советский Союз условия капитуляции выставил довольно лояльные к японцам: им просто предписывалось немедленно прекратить войну (в том числе и с американцами), вывести из всех оккупированных территорий свои войска и превратиться в мирную и пушистую страну. Довольно голодную и потерявшую изрядную часть в том числе и «исконно японских» территорий — но ведь альтернативой было полное уничтожение Японии как государства и японцев как народа, а то, что СССР на такое способен, японцы уже убедились. Товарищ Сталин еще и шикарный «международный жест» сделал, пригласив на подписание капитуляции и парочку американских адмиралов — и вторая Мировая в конце сентября сорок четвертого года закончилась полностью. Ну а я продолжил героически учиться в школе, уже в шестом классе…
