В общем, поговорили мы, думаю, с пользой, причем этот капитан и внимание на мой возраст очень быстро обращать перестал. Мы с ним буквально как равные обсудили вопрос о том, где лучше наладить производство нужных электромоторов и релюшек, как пионеров на изготовление «бумажно-деревянных» деталей самолетиков массово посадить, что лучше не бенгальчкие огни использовать, а заряды от трассирующих снарядов, многие прочие касающиеся производства вещи. Но не сразу, а после того как он поинтересовался, долго ли я учился так метко самолетик мой в цель направлять. Правда, на этот вопрос я внятного ответа не дал: сам-то я беспилотниками управлять научился когда с внуками на даче их пускал, но и мой ответ «грамотные солдаты это быстро освоят» его вполне удовлетворил. Затем я ему показал, как собирать самолетик и как его обратно разбирать для перевозки, рассказал, как им управлять. И домой он меня отвез уже ближе к вечеру, причем даже подарил канистру с бензином для моей зажигалки. Маленькую, литров на пять — но и это было очень неплохо, так как с бензином в наших краях совсем грустно стало. У тетки Натальи в сарае две бочки стояли, для мотоцикла запас — но его пополнить она уже очень давно не могла, и сама на последних остатках как-то перебивалась, мотоциклом пользуясь лишь в самых важным случаях…
Спасть в этот лень я ложился в каком-то странном настроении: вроде я все нужное сделал, то есть все, что сам мог сделать — но ощущение неудовлетворенности оставалось. Я чувствовал, что на самом деле могу сделать гораздо больше, но что именно и как — не понимал. И именно с этой мыслью уснул, в проснувшись, пришел к очень простому выводу: я не понимаю, как и что нужно сделать потому что я не знаю, как и что сейчас сделать можно. А чтобы с этим разобраться, нужно просто учиться, учить то, чему сейчас людей учили. А людей, особенно маленьких сейчас учили в школе.
С этой мудрой мыслью я пошел, как и всегда, в детский сад. А там, собрав «команду» ребятишек постарше, сообщил матери, что мы теперь идем учиться в школу. Она, конечно, посмеялась, а затем, что-то видимо придумав, сказала:
— Ну идите. Но если вас учитель выгонит, вы с ним не спорьте, а сразу возвращайтесь.
Наивная селянка! То есть это я исключительно мысленно произнес, а вслух сказал «Спасибо, мама!» И мы всемером потопали в школу. Школа вообще-то располагалась на другом конце деревни, но дошли мы быстро. Правда, сразу в нее ломиться не стали, дождались перемены…
Со школой в деревне все было непросто. То есть и раньше было непросто: учителем работал парень из Богородска. Будучи правоверным комсомольцем конца двадцатых, он, когда партия сказала «надо», немедленно ответил «есть» и, закончив месячные учительские курсы, стал учителем в Кишкинской школе. И жил он в течение учебного года в здании школы, а на лето уезжал в Богородск, к матери и сестре. До начала своей учительской карьеры он работал столяром, а в результате вся кишкинская молодежь (включая девчонок) с деревом работать умела довольно неплохо, а вот с остальным… Впрочем, читать и писать он детей все же обучал, и считать все выпускники Кишкинской школы первой ступени не только до ста, а даже до тысячи, и многие умели даже цифры в столбик умножать и делить «уголком» — и вроде всем этого хватало. Потому что мальчишки после окончания этой школы в большинстве своем шли в какие-нибудь ФЗУ, а девчонки… девчонки сильно по разному. И всех такое положение дел удовлетворяло.
Но этим летом учитель еще в июне записался добровольцем в Красную армию, а о том, что деревня без учителя осталась, народ узнал лишь в последних числах августа. Узнал, собрался, посовещался — и на освободившуюся должность «глас народа» назначил Надежду Ивановну Векшину. Надьку Векшину, шестнадцати лет от роду, которая чуть ли не единственная из всех деревенских девчонок закончила семилетку в городе. Ну да, читать и писать она умела хорошо, да и считать наверняка уже до миллионов научилась, а вот все прочее… Однако тетка Наталья ее немедленно записала на заочный курс в педучилище, и теперь в школе детей обучала эта девчонка. Вероятно, с большим успехом: в большинстве своем в деревне дети в школу шли в восемь лет, заканчивали ее кто в двенадцать, а кто и в более старшем возрасте — и вот справиться шестнадцатилетней девахе с великовозрастными балбесами было не очень-то и просто. По крайней мере, когда она вышла на перемене на свежий воздух, в ответ на мое сообщение она лишь кивнула. Потом, правда, до нее что-то, вероятно, дошло и она переспросила:
— Ну-ка, повтори, что ты сказал?
— Надюха, мы пришли учиться в школе, давай, записывай всех нас. Только побыстрее, сейчас перемена закончится…
— Шарлатан, мне твои шутки не нравятся, так что возвращайтесь в детсад!
— А я и не шучу, нас мама из сада отпустила и отправила как раз в школу.
— Она что, совсем спятила? Мне еще только малышни в школе не хватает!
