Другое негласное правило гласило, что институты вообще не обязаны выполнять поданные заявки в порядке каких-то там приоритетов, спускаемых сверху. То есть проигнорировать заявки, скажем, поступившие от Лаврентия Павловича, руководители институтов все же не рисковали – но их выполняли уже после того, как «отрабатывалось» первое негласное правило. Так что сейчас и оборонные предприятия старались все же заранее желаемых товарищей к себе сманить, суля им разнообразные блага в будущем и повышенные зарплаты уже в настоящем. Но кое-какие заманухи они все же перебить чаще всего не могли.
И больше всего именно таких, абсолютно не перебиваемых заманух прошедшим летом в различные институты выкатила Маринка. Оно и понятно: зарплаты у нее для молодых специалистов были на уровне самых «секретных» предприятий страны, а в качестве основного пряника у нее служило, конечно же, жилье: очень одинокий выпускник по приезде в Ветлугу получал ключи от «полуторакомнатной» квартиры, а люди семейные въезжали сразу уже в квартиру, рассчитанную в том числе и на скорое прибавление семейства. То есть пара без детей въезжала в «трешку» (хотя и малогабаритную), а если кто успел уже двоих родить, то им доставалась квартира уже четырехкомнатная «повышенной комфортности». И теоретически в Маринкиной жилищной программе уже были расписаны блага даже для многодетных семей с пятью детьми, но на практике пока только один специалист сразу въехал в четырехкомнатную: все же Маринка набирала именно молодых специалистов.
И набрала: летом у нее к труду (и обороне) приступило пятеро выпускников из МВТУ, четверо из МГУ, четверо из МИФИ (а соседка сказала, что за это Лаврентий Павлович лично Маринке позвонил сказать свое «фе», но по счастью – для родственницы, конечно – он ее не застал). Еще с десяток человек к ней уехало их горьковского индустриального и из университета, а всего на завод, на котором сейчас работало около семисот рабочих, было набрано больше полусотни инженеров – и для каждого из них работа нашлась, причем такая, что буквально разогнуться было некогда. Да, набралась родственница в обкоме «руководящих навыков». Но руководство КБО все затеи ее поощряло: все же силами заводского КБ цену моторов завод смог почти на треть уменьшить, а теперь производство сильно расширялось: «сельхозник» Мясищева как-то очень быстро прошел все испытания и теперь его производство готовилось в Смоленске в очень больших объемах – а моторы-то к ним должны были поступать из Ветлуги! С совершенно местпромовского завода, и с каждого мотора в кассу КБО поступало уже больше пятнадцати тысяч чистого дохода. Безналичного, но на обновлении станочного парка своих предприятий Комбинат старался не экономить и куда эти денежки деть там знали туго.
На станках Комбинат не экономил, но и деньгами не разбрасывался: сейчас уже почти половина станков и оборудования делалось на собственных предприятиях КБО. Было выстроено и запущено три (все же не особо больших) станкостроительных завода, а еще на паре десятков предприятий были учреждены «инструментальные цеха», где как раз специальное оборудование и выпускалось, причем не только для нужд самого этого предприятия. Но все же большие станки заказывали в основном на больших государственных заводах, и денег на это тратилось довольно много. Но больше всего денег тратилось все же не на оборудование и сырье, а на энергетику, ведь заводы работают как правило на электричестве.
Откровенно говоря, я считал что так много всего получилось запустить в основном потому, что в войну на Донбассе большую часть шахт немцам уничтожить не удалось и угля оттуда поступало достаточно. Понятно, что не одним углем энергетика жива, но именно уголь давал стране большую часть электричества. Еще немного давал торф, но сейчас уже действительно очень немного и весьма «извилистым» способом, довольно приличную часть давали ГЭС. Пока не очень большую часть, но только на Волге сейчас строилось три действительно больших электростанции. То есть две на Волге и одна на Каме – но такие стройки – дело довольно медленное. А вот небольшие ГЭС строить все же недолго, и за лето была достроена небольшая ГЭС на Ветлуге, километрах в десяти выше одноименного города. Действительно небольшая, на пять всего мегаватт (в пике), а в основном с нее забиралось мегаватта два-три – но и эти скромные мегаватты одноименному городу сильно помогали. Но в любом случае в Центральной России относительно мощные ГЭС строить было почти негде, а маленькие, от пятидесяти до пятисот киловатт (чаще до двухсот), которые стали довольно массово строиться на небольших реках, могли разве что деревни светом обеспечить.
