Шарлатан полностью

Сколько же поданных за него голосов было отвергнуто? «Де-Мойн реджистер», негосударственная газета, так отвечала на этот вопрос:

Если бы не тот факт, что один из каждых шести его сторонников не сумел правильно написать на бюллетене его фамилию, доктор Дж. Р. Бринкли, трансплантолог козлиных желез, чья лицензия в сентябре была отозвана Медицинским советом, являлся бы сейчас избранным губернатором штата. Бринкли набрал больше 183 тысяч голосов, хотя и не значился в списке кандидатов. Считается, что от 30 до 50 тысяч избирателей намеревались отдать за него свой голос, но по ошибке испортили бюллетень.

Это беспрецедентное событие. В 1924 году, когда за пост губернатора Канзаса в качестве независимого кандидата сражался знаменитый Уильям Аллен Уайт, он получил на выборах только 149 тысяч голосов, при том что его фамилия была в списке. Бринкли, начавший кампанию с опозданием, ведший ее по радио и облетая штат на аэроплане, сумел увлечь за собой толпы народа, большие, чем кто-либо другой из политиков, не исключая Рузвельта, Брайена, Уилсона или Эла Смита.

Если когда-нибудь остро требовался пересчет голосов, то это был именно тот случай, и не только из-за массовости поддержки трансплантолога козлиных желез. Кандидат от республиканцев Хок пришел к финалу, глубоко его не удовлетворившему, так как от демократа Вудринга он отстал всего на двести пятьдесят один голос. Но вместо того, чтобы поднимать разбирательство в суде, как ожидалось, Хок и партия съели это без возражений – слишком велик был риск, как решили они, что в результате пересчета в кресле губернатора окажется Бринкли.

Таким образом, дело было за доктором. Сторонники умоляли его продолжать борьбу. Эта принятая в последний момент поправка относительно вписанной фамилии – чистое надувательство и попрание авторитета Смита, говорили они. Апелляция все поставит на свои места.

Однако по размышлении доктор решил не оспаривать результатов выборов. Как пояснил У. Дж. Клагстон: «Политтехнологи Бринкли убедили его не затевать борьбы и не требовать пересчета. Они доказали ему, что гораздо спортивнее на данном этапе смириться, а на следующих выборах вновь выдвинуть свою кандидатуру – тогда у него будет достаточно времени, чтобы оказаться в списке».

Итак, доктор согласился не искать обходных путей и подождать два года. Но избиратели сочли Бринкли обворованным. Даже Гарри Вудринг, человек, произнесший слова клятвы при вступлении в должность губернатора, позднее признал, что «Бринкли хватило бы голосов для победы, если бы были учтены все неправильные бюллетени». Постепенно к этому же мнению пришел и Хок. Но и без того избирательная кампания доктора во многих отношениях оказалась успешной. Во-первых, она продемонстрировала, что действиями достаточно смелыми и вызывающе эффектными можно смыть с себя любой позор. Во-вторых, самым долговременным эффектом, который возымела кампания Бринкли, стала примененная им тактика – соединение политики и радио, виртуозное использование им радиоволн для завоевания голосов избирателей – и его сногсшибательные полеты на аэроплане. Это была поистине новаторская избирательная кампания, избирательная кампания нового века. Ее уроки взяли себе на заметку Хьюи Лонг[30], Пэппи О’Дэниел[31] в Техасе и многие другие.

Но при этом осенью 1930 года доктор виделся не столько первопроходцем, сколько человеком, потерпевшим поражение. Всего за несколько месяцев он проиграл выборы, потерял «KFKB» и утратил лицензию на право медицинской практики. У него не осталось ничего. Кроме нового озарения.

Еще задолго до утраты медицинской лицензии Бринкли преисполнился чувством глубочайшего презрения к политике Федерального радиокомитета, к их педантским правилам и постановлениям, в особенности к ограничению мощности большинства радиостанций пятью тысячами ватт. Целью этого правила, как он считал, было лишь удушение талантов.

Теперь к нему пришла идея ответной меры, идея прекрасная и совершенная в своей законченности.

Мексика!