Туда-сюда, из конца в конец штата, носясь в своем шикарном, синем с золотом, аэроплане, предыдущим владельцем которого был Чарлз Линдберг, Бринкли собирал такие толпы, каких ни один канзасский политический деятель даже не видел.
Бринкли не был похож на очередного унылого оратора, который, вцепившись в микрофон, бубнит что-то невнятное. Выступления были теми шоу, которые он вел, будучи еще квакером-целителем, только теперь представление было грандиознее, ярче, и вместо бутыли с «лекарством от всех хворей» он предлагал универсальное лечебное средство для оздоровления политической жизни штата.
Как удалось человеку, лишь недавно публично уничтоженному, растоптанному, добиться такой поддержки, завоевать стольких сторонников? Существовало распространенное мнение, что Медицинский совет штата осудил Бринкли, говоря его словами, «несправедливо и без должных оснований». У. Дж. Клагстон, много лет выступавший с политическими обзорами и анализировавший политику внутри штата Канзас, писал, что даже те, кому не нравился Бринкли, считали «несомненным, что Медицинский совет в данном случае подменил собой и судью, и присяжных, и прокурора – пусть не официально, но фактически». Короче, Бринкли подвергли линчеванию, и это дискредитировало любые свидетельства по подозрению, что все это инспирированная «Стар» месть ему, Бринкли. Война была столь яростной и велась столь долго, что шла уже во вред нападающей стороне.
Но избиратели поддерживали Бринкли не только из простого сочувствия. Когда, стоя на трибуне, он метал громы и молнии, направляя их в сторону и правительства, и АМА, и тех темных сил, что вознамерились его погубить, люди, до смерти напуганные Депрессией, отождествляли себя с ним. Ведь и они чувствовали свою беспомощность перед лицом власти, ведь и их грозились уничтожить банки, шериф, одним словом – «власти»! Сама природа, казалось, ополчилась на них: небывалая засуха, случившаяся тем летом, словно тоже участвовала в заговоре: урожай зерновых снизился, как писали газеты, почти вполовину, продажи винограда упали на две трети, груш – вполовину, яблок – на треть, мясная промышленность загибалась. Простым людям отчаянно требовался спаситель. Кто же лучше всех подойдет на эту роль, как не старый знакомый доктор в свеженьком терновом венце мученика!
Поющий ковбой Рой Фолкнер, самая яркая из звезд «KFKB», обычно открывал представление, вразвалку выходя на сцену – с гитарой, в широкополой шляпе. Он пел о бивачных кострах и вольных жителях прерий. Потом его сменял дядюшка Боб Ларкин, непревзойденный скрипач-виртуоз; «Госпел-квартет» пел длинный, в четырех частях, гимн, славя будущего губернатора. Оркестр Стива Лава вносил свою лепту в копилку общего веселья набором музыкальных номеров, а на сцену в щель между исполнителем йодлей и прорицательницей протискивалась Минни с Малышом Джонни.
Медсестры в больничных шапочках кружили между зрителей, раздавая воздушные шары, трещотки и леденцы, методистский священник произносил речь, предваряя появление доктора рекламным выступлением, по мощи и убежденности своей сравнимое лишь с проповедями Иоанна Крестителя. И вот наконец на сцене материализовывался «народный избранник» в белом костюме, с цветком подсолнуха в петлице. Утихомирить публику при его появлении удавалось не сразу, но когда восторги стихали и Бринкли открывал рот, чтобы заговорить, откуда-то из глубины кулис выскакивал Малыш Джонни в костюмчике лорда Фаунтлероя и обвивал ручонками ноги отца, отчего толпа вновь приходила в неистовый восторг, и приветственные крики возобновлялись.
Моррис Фишбейн не проявлял озабоченности, по крайней мере публично. Он не обращал внимания на попытки занять кресло губернатора, какие делал «этот параноик, так жаждущий света рампы и готовый использовать любые средства, только бы добиться желаемого».
Профессиональные прогнозисты все еще иронизировали по поводу Бринкли. Но время шло, и постепенно они начинали понимать, что этот умелый продюсер и устроитель цирковых зрелищ так же умело раздает народу обещания всяких благ. Успех имеют даже не сами обещания – бесплатных учебников, снижения налогов, пенсий по старости и увеличения количества осадков, – а то, с каким блеском и по-новому он все это делает.
