Стоя под жарким солнцем, он прочел проповедь о страстях Господних с рассказом о собственном посещении Святой земли, о впечатлениях от Иерусалима и Палестины, о том, как впервые увидел Вифлеем – тут голос его дрогнул – и как потрясло его это место рождения Спасителя, так живо напомнив ему его собственное скромное происхождение и его бедное детство. Он стоял на том самом месте, где фарисеи подвергали осмеянию Христа. Он находился возле храма, в котором Господь крушил, переворачивая столы жадных «меняльщиков», продававших свою душу ради прибыли.
Сделав паузу, доктор неспешно выпил стакан воды. Затем, встрепенувшись, он опять простер руки к толпе и воскликнул:
– Я тоже прошел тот крестный путь, которым Господь наш Иисус шел на Голгофу. Я стоял возле его могилы. Мне ведомы его чувства!
Слова эти исторгли стон из толпы.
– Люди во власти возжелали расправиться с Господом нашим побыстрее, пока не пробудился простой народ. А вы, стоящие здесь, пробудились ли вы?
О да, пробудились, и полностью!
У подножия лесенки, ведущей на трибуну, оставили места для больных и увечных, и, когда доктор спускался с трибуны, они ринулись к нему, моля взглянуть, моля прикоснуться!
Когда в третий вечер после этого события милфордский чудотворец вновь собрал множество людей на встрече в «Уичито-форум», туда пришли люди самого разного возраста и общественного положения («норка и тюленья кожа мешались тут с самой скромной одеждой»). Вожди двух крупнейших партий запаниковали и в одиннадцатом часу вечера стали консультироваться с генеральным прокурором штата Уильямом А. Смитом, выступавшим главным обвинителем на заседании Медицинского совета (Бринкли называл это своим «Гефсиманским садом»), пытаясь изобрести способ остановить Бринкли в его притязаниях и запретить ему продолжать кампанию, сняв с выборов его кандидатуру. И, как они надеялись, такой способ был найден. Первого ноября, за три дня до голосования, Смит выступил перед журналистами.
Правила относительно внесения в избирательные бюллетени фамилий дополнительных кандидатов изменены. Ранее избирателю разрешалось в любой форме выражать свою волю, и вписывать фамилию в бюллетень можно было как угодно – Верховный суд штата смотрел на это достаточно снисходительно. Теперь же избирательная комиссия установила жесткий стандарт, и фамилия доктора может быть вписана единственно возможным образом – Дж. Р. Бринкли, иначе засчитываться поданный голос не будет.
Новшество противоречило американской демократической традиции, составной частью которой, правда, являлось тайное воровство голосов на выборах, но теперь, когда до решительной битвы оставалось только три дня, времени для протестов уже не было. Бринкли активизировался на радио, спешно наладил производство тысяч карандашей с рельефно выполненной, правильно написанной его фамилией, а к финальным встречам с избирателями привлек чирлидеров, чтобы те, скандируя, обучали толпу: «Дж – точка! Р – точка!..»
«Наши противники, – запальчиво выкрикивал он, – высокомерно полагают, что народ глуп и в невежестве своем думает, что луна сделана из сыра! Вас считают идиотами! Так я скажу своим оппонентам, что день выборов станет крупнейшим за всю историю конкурсом по правописанию! Множество немцев, русских, литовцев и представителей других народов, плохо зная английский, сейчас ночи не спят, тренируясь в правильном написании фамилии Дж. Р. Бринкли!»
Но к рассвету судьбоносного дня ничего не было ясно, кроме погоды. Местная прорицательница, поднаторевшая в знании «народных настроений», объявила по «KFKB», что доктор Бринкли выиграет с подавляющим большинством голосов. Другие гадать не осмеливались. Как утверждалось в одной радикальной статье, «обозреватели, почти тридцать пять лет с поразительной точностью предсказывавшие результаты, сейчас находятся в тупике».
«Дж – точка! Р – точка!..»
Весь день эти крики неслись из каждого громкоговорителя и каждого мегафона, который только смогли ухватить сторонники Бринкли. Явка была громадной. К вечеру дня голосования, когда стали поступать первые результаты, по словам У. Дж. Клагстона, «положение было очень тревожным, так как предварительные расчеты показывали, что Бринкли сильно опережает остальных… Его фамилию на бюллетене вписали столь многие, что счетная комиссия не могла снять его кандидатуру, даже когда она, напрягшись, постаралась сделать это главной целью подсчетов».
Голоса считали в течение двенадцати дней. Окончательные результаты выглядели следующим образом:
Вудринг (дем.): 217 171
Хок (респ.): 216 920
Бринкли (независимый): 183 278
Но это без учета бюллетеней с вписанными туда «Доктором Бринкли», «Доком Бринкли» и прочими неправильными вариантами его фамилии, которые, согласно новому правилу, делали эти голоса недействительными, не говоря уже о вольнодумцах, выразивших на бюллетене свое желание наделить Бринкли полномочиями вице-губернатора, сенатора США, Верховного судьи Канзаса и прочими высокими должностями. Огромная популярность доктора распространялась, как это выяснилось, и на три округа штата Оклахома.
