Постепенно на берегах Рио-Гранде выстроились целых одиннадцать «нарушителей границы», суммарная мощность которых превышала не менее чем на семьсот тысяч ватт мощность всех радиостанций США. Скабрезные песенки-кантри, рекламные трюки, которые в Штатах не сошли бы с рук и Мэй Уэст, здесь производились шутя и играя и никого не смущали. «Священники с микрофоном в руках вели бой с дьяволом, – вспоминал один ветеран. – Они призывали убивать богачей и пожирать их». Дамский угодник Норман Бейкер, как рассказывали, установил студийный микрофон возле своей постели, чтобы, даже занимаясь сексом, мог продолжать свои сеансы раколечения. В Пьедрас-Неграс сражение между американскими и мексиканскими владельцами радиостанции прекратилось лишь тогда, когда кто-то (кто это был, так и осталось неясным) взорвал передатчик. И все это вперемешку с деревенским буги-вуги, западным свингом, завываниями одиноких ковбоев, комическими скетчами, музыкой мексиканского симфонического оркестра Сан-Антонио, Вуди Гатри и полной свободой эфира для любых ранее неизвестных вероучителей и сектантов заполонило Америку, словно спутав ее с помойным ведром.
Что же до спонсоров, обеспечивавших возможность этого безобразия, то они были заняты лишь тем, чтобы впарить радиослушателям такие товары, как «краска для волос Колорбак» (содержавшая свинец), «Ресничный соблазн» (вызывающий слепоту), «Сертифицированный радиолосьон» и «Коремлу», средство депиляции, как потом показали исследования, на крысином жире. Лизол[34] рекламировался как жидкость для душа.
В конце лета 1932 года группа мексиканских мошенников, ободренных и вдохновленных очередным нашествием новых «нарушителей границы», собралась на свой съезд в городке Вилла-Хуарес, в северной части центральной Мексики. Самыми яркими личностями этой группы были Нино Фиденсио, первый из запрещенных мексиканских «святых», и Нина Лупе, промышлявшая продажей мозгов хамелеона. Немалое внимание привлекал к себе армейский офицер, обучавший технике уплаты штрафов «таким образом, чтобы не потерять ни пенни». Естественно, эта техника, учитывая время, когда все это происходило, пользовалась огромной популярностью.
«Доктор и миссис Бринкли помогли вам, а теперь просят вашей помощи, ибо расходы их велики и им нелегко сводить концы с концами, так что вы сделаете большое одолжение вашим друзьям, направив их к доктору и миссис Б.».
Похоже, всем тогда приходилось нелегко. Однако, несмотря на лишения, которые терпел доктор (лишения истинные или мнимые), радио его крепло, а охват территорий все расширялся. Время от времени доктор оставлял свою обычную опустошительную для карманов слушателей медико-религиозную болтовню для чтения настоящих лекций псевдоэмерсоновского толка, таких, как «Безопасность в пути», «Мормоны», «Дань уважения матери» и «Идиосинкразия». По воскресеньям он читал проповеди: «Найди Господа, и будешь счастлив. Иного пути к счастью не бывает…»
Жене он говорил: «Я достиг земной вершины».
В августе 1932 года редакционная статья в «Балтимор сан» напомнила читателям избирательную кампанию Бринкли двухлетней давности, когда, борясь за пост губернатора, он «до глубины души возмутил своими действиями каждого разумного жителя штата». Статья была без подписи, характерный, болезненно-язвительный тон и эффектность заключительной концовки изобличают авторство Менкена: «В 1930 году Бринкли едва не выиграл выборы, хотя и не был в списке зарегистрированных кандидатов. В этом году его имя будет в списке. Так давайте же помолимся за Канзас!»
Цены на зерно снизились на девяносто процентов, и некоторые канзасские фермеры жгли пшеницу, чтобы разогреть рынок. Выборы губернатора 1932 года были уже не за горами, и опрос, проведенный «Уичито бикон», показал, что популярность Бринкли в четыре раза выше популярности действующего губернатора. После того как издатель «Эмпориа газетт» Уильям Аллен Уайт назвал поклонников Бринкли тупоголовым отребьем штата, те, радостно подхватив это название, сами стали именовать себя тупоголовым безграмотным отребьем старого Билла Уайта, а их собрания и встречи стали еще шумнее и многолюднее.
Однако, потерпев поражение однажды, доктор начал нервничать относительно своих шансов. Тот факт, что инженер Джеймс Уэлдон назвал Бринкли удобной мишенью для желающих поднять собственные продажи, заставил Бринкли ловить рыбку и там, где раньше не ступала его нога.
