Минувший понедельник выдался даже более напряженным, чем ожидал Ротхаузер. Следующие два дня оказались не лучше. Однако от того внутреннего сопротивления, которое он испытывал в воскресенье, когда Ава неожиданно появилась на пороге его квартиры и предложила возобновить их тайные встречи, не осталось и следа. Хотя в понедельник он проснулся, все еще полагая, что им не стоит спешить, уже к середине дня ему стало ясно, что перспектива увидеть Аву сегодня вечером волнует его все больше и больше. Утром во время обхода они несколько раз сталкивались в коридоре, старательно делая вид, что не замечают друг друга. Сама секретность отношений придавала им особую остроту и только разжигала страсть.
Однако к Аве Ной добрался только после девяти вечера. К этому моменту он был заведен до предела, словно пружина в старинных механических часах. Как, впрочем, и Ава. Кончилось тем, что оба рухнули на пол прямо в холле, едва Ной переступил порог дома, и занялись любовью. За дверью изредка слышались голоса прохожих, идущих по тротуару мимо особняка, но никакие помехи не могли охладить пыл любовников. Утолив первую страсть, они некоторое время лежали на мягком ковре, глядя на люстру под потолком. Это были минуты нежности, когда оба признались, как сильно скучали друг по другу А поскольку Аву все еще грызло чувство вины за внезапное исчезновение, а Ной не мог забыть своих тревог, признание получилось особенно жарким.
Все эти дни Ротхаузер ночевал у Авы. Он приходил после работы, прихватив по дороге заказанный в «Тоскане» ужин, они ели, занимались любовью и часами разговаривали, сидя в библиотеке и потягивая вино. Утром Ной, как обычно, поднимался около пяти и отправлялся в больницу.
С каждым днем он ближе узнавал свою подругу, обнаруживая в ней все новые и новые таланты. Он даже придумал нечто вроде метафоры: знакомство с Авой напоминало ему работу археолога — словно снимаешь почву, слой за слоем, с удивлением глядя на открывающиеся перед тобой находки. К примеру, она оказалась неплохим программистом, освоив это искусство самостоятельно, в основном благодаря любви к компьютерным играм — страсть, которую оба разделяли.
Возможно, самым удивительным открытием стал лингвистический дар Авы. Она свободно говорила на испанском, французском и немецком, а также довольно сносно на итальянском — последнее оказалось очень кстати, когда она самостоятельно путешествовала по маленьким городкам в глубинке Италии вдали от обычных туристических маршрутов. Ее талант полиглота по-настоящему потряс Ноя: ему языки давались с трудом, а изучение латыни и испанского в старшей школе стало настоящим мучением. Также он обнаружил, что у Авы прекрасно развита интуиция — еще один талант, которым Ной похвастаться не мог. Рассказывая о работе в совете, Ава призналась, что ей ничего не стоит распознать намерения того или иного сенатора и понять, что движет тем или иным конгрессменом. А значит, она могла влиять на них таким образом, чтобы принимаемые ими решения пошли на пользу СНБ.
— Вы никогда не берете десерт, — прерывая размышления Ноя, заметил Ричард. — У нас есть несколько фирменных блюд. Хотите, я добавлю тирамису на пробу, за счет заведения?
— Спасибо, пожалуй, нет, — улыбнулся Ротхаузер. Он сомневался, что Ава захочет десерт, хотя она могла бы себе это позволить, учитывая ежедневные занятия тренажерном зале. Да и самому Ною не стоило соглашаться на предложение Ричарда. Удивительно, что при том минимуме физической нагрузки, который был у него сейчас, он не прибавлял в весе.
— Может, в следующий раз, — сказал неунывающий Ричард, передавая клиенту упакованный контейнер с едой.
Ной размашистым шагом направился вверх по Луисбург-сквер. Он спешил не только потому, что хотел доставить ужин горячим, — сегодня ему особенно не терпелось увидеть Аву. Днем был момент, когда они буквально столкнулись на пороге одной из операционных. Оба пережили нечто вроде шока, хотя никто не обратил на них внимания — такие случаи не редкость в центральном холле, где располагается пост дежурного. Но обоим столкновение показалось смешным, особенно если учесть, как старательно они избегали встреч в больничных коридорах.
Ной нажал на кнопку звонка. В глубине дома раздалась телефонная трель, а затем щелкнул дверной замок. Ной уже перестал удивляться премудростям системы оповещения в особняке Авы: дверь можно было открыть в любой из комнат с помощью дистанционного пульта, соединенного с камерой видеонаблюдения.
Ной сбросил туфли и спустился по главной лестнице на кухню. Ава была занята подготовкой к ужину — расставляла на столе тарелки и раскладывала приборы. На ней была домашняя одежда: тренировочные брюки и майка с высоким воротом. Как всегда, для Ноя она выглядела невероятно привлекательно. Волосы Авы были слегка влажными после недавнего душа, а кожа сияла чистотой.
Пока хозяйка распаковывала контейнеры, а гость открывал вино, оба от души хохотали над дневным происшествием и тем, какую панику оно вызвало у них обоих.
— Хорошо, что Дженет Сполдинг не заметила нас, — все еще хихикая, добавила Ава.
