— Нет, я точно не собираюсь о нем говорить. Если только Мейсон не вылезет. А тогда скажу, что не успел изучить подробности, и представлю отчет на следующей конференции. Кстати, о подробностях. У тебя ведь хорошие отношения с Дороти Бартон?
— Ни у кого не может быть хороших отношений с Дороти Бартон. Она странная. Однажды спросила, не потолстела ли я. Нелепее вопроса не придумаешь.
— Да, милым человеком ее не назовешь. Так вот, после твоего ухода Дороти отвела меня в сторону и сказала, что ты не сразу отключила подачу изофлурана. Это важно?
— Что?! — Ава буквально подскочила в кресле. — Черт подери, что она болтает? Я первым делом выключила изофлуран, как только заметила внезапный скачок концентрации углекислого газа в конце выдоха. Конечно, это важно! Потому что изофлуран и спровоцировал гипертермию.
— Я так и подумал, — кивнул Ной. — Но мне никогда не приходилось сталкиваться с гипертермией, поэтому решил уточнить.
— Совершенно необязательно сталкиваться с реальным случаем, чтобы знать алгоритм лечения, — огрызнулась Ава. Она поднялась на ноги и, расхаживая по библиотеке, прочитала Ною лекцию о злокачественной гипертермии и даже процитировала выдержки из длинной обзорной статьи, напечатанной недавно в «Медицинском журнале Новой Англии»[19].
Ной был впечатлен:
— Ух ты! Потрясающе!
— Да, я знаю анестезиологию, — согласилась Ава. Несколько успокоившись, она снова опустилась в кресло и закинула ноги на стоящий рядом пуфик. — Сегодняшний случай гипертермии был первым в моей практике, однако нас учили справляться с ней на занятиях в университетском симуляционном центре имени Сэма Уэстона, оборудованном по последнему слову техники. По сравнению с этим центром учебные классы здесь, в БМБ, — каменный век, все равно что механические игровые автоматы по сравнению с компьютерными играми.
Ной не мог удержаться от смеха. Он прекрасно знал, что оборудование в учебном центре БМБ оставляет желать лучшего: у клиники не хватает аудиторий, где можно разместить современные роботы-симуляторы, а в учебной программе слишком мало академических часов для занятий на них; над решением обеих проблем главный ординатор усиленно работал.
— Я понял, — утирая выступившие от смеха слезы, сказал он, — Дороти Бартон просто завидует твоей отличной фигуре.
Ава откинулась на спинку кресла и от души расхохоталась. Ной вздохнул с облегчением: ему удалось отвлечь возлюбленную от депрессивных мыслей.
— Да, похоже, этим все и объясняется, — согласилась она.
— Между прочим, мое предложение поужинать все еще остается в силе. Ты как?
— Пожалуй, я не против.
— Да и я не отказался бы перекусить.
— А знаешь, давай не будем ничего заказывать. У меня в холодильнике не богато, но яйца и бекон найдутся. Яичница подойдет?
— Лучше не придумаешь! — с радостью согласился Ной.
— Переходим к следующему делу, — сказал Ной. — Женщина, тридцать два года, сбита машиной, получила множественные открытые переломы правой большой берцовой и малой берцовой костей. В ваших распечатках информация находится на последней странице. Итак, если все готовы, я начну.
Ной снова стоял на кафедре в амфитеатре Фэгана. На сегодняшней конференции народу было гораздо меньше, чем в прошлый раз, но свободных мест в зале не осталось. Как и две недели назад, в первых рядах сидели местные корифеи, в том числе Эрнандес, Мейсон и Кантор, которых Ной прозвал про себя большой тройкой.
Накануне во второй половине дня Ротхаузера вызвали в кабинет заведующего хирургическим отделением. После стычки с доктором Мейсоном нетрудно было догадаться, в чем причина вызова. Он шел по коридору с трепещущим сердцем. В кабинете ждал еще один сюрприз: директор клинической ординатуры тоже был здесь. Однако встреча оказалась не такой ужасной, как можно было ожидать. Говорил в основном доктор Эрнандес, а доктор Кантор лишь утвердительно кивал на каждое его слово. Мысль, которую они старались донести, была предельно проста: доктор Мейсон хочет, чтобы Ной ушел из больницы.
— Скажу откровенно, — продолжил доктор Эрнандес, поглядывая на главного ординатора, который в буквальном смысле слова стоял перед ним на ковре, устилающем просторный кабинет, — я не совсем понимаю причину непреклонной убежденности доктора Мейсона в некомпетентности доктора Лондон и в том, будто вы ее выгораживаете, а значит, несете косвенную ответственность за три последних летальных случая. Как бы там ни было, я решил поговорить с доктором Кумаром. Он заверил меня, что у него нет сомнений в профессионализме доктора Лондон и что он лично не имеет к ней ни малейших претензий. Таким образом, мы приходим к выводу…
