– Наконец-то! А я уж думал, что загребли вас… где-то… Вот, – указал он на бутылки, – зажигалочки готовы. А где еще двое?
– Сейчас придут – надо ведь нам чем-то угрожать, – загадочно произнес Трофим. – Ох, жду не дождусь, когда прижучу этих уебков из клуба. Ха! Они думали, что самые умные! Товар, значит, дорогущий мы возьмем, истратим его, а деньги, блять, платить не будем! – возмущенно говорил он.
– Думаешь, этот гламурный голубок Гончаров там мутит?
– Больше некому.
– А что же Миша?
– А ничего! – повысил тон Трофим. – Ты Мишаню не трогай. Я ему доверяю как себе.
– Кажется, несколько лет назад ты хотел его убить, – припомнил паренек, явно разбиравшейся в местных делах.
– Он нам нужен. Засиделся он там – заберем его из клуба. Давно пора двинуть его выше. Заслужил.
Чтобы не бесить своего начальника, не затевать с ним словесную перепалку, которая обязательно бы переросла во что-нибудь серьезное, паренек сказал:
– Это мудро, – опустил голову он, улыбаясь и потирая ладони. – Хорошие люди всегда нужны, – лицемерил он, даже не скрывая этого, – на них у нас все и держится. Не оставлять же его в клубе, который ты намереваешься спалить, ведь так?! – спокойно вещал парнишка, покачал головой и задал сугубо риторический вопрос. – И куда только люди ходить будут?
– Людям по хуй, где танцевать, бухать, общаться и принимать! Это для слабоумных и неразборчивых клубешники делятся на модные и не очень. Так ведь, Леха?! – Трофим тыкнул в Вершинина локтем. Леша тем временем во всю развесил уши, дабы понять, во что он ввязался. – Кстати, Никита, – опомнился Трофим, – гляди, кого я нам привел. Знакомься, это Леха, тот еще балагур, мажор и блядун, который будет помогать нам сегодня. Леша, – Трофим переключился на Вершинина, когда встретил недоверчивый взгляд своего протеже, – а это Никитос, бойкий, жестокий, смышленый и исполнительный мальчик, который не дает мне поубивать наконец всех этих темных дебилов, которыми я правлю.
Вершинину подумалось: «Ничего себе! Он ведь помладше меня будет – надо же, что происходит с детьми. Занесло же его сюда, – это никак не укладывалось у него в голове. – Еще восемнахи нет, а он уже чуть ли не правая рука Трофима. Парнишка-то явно не из простых».
– Вот, значит, кого ты откопал?! Бывшего наркомана, который наверняка всех здесь возненавидел? И ты после этого доверяешь ему такое дело?! – разозлился Никита. – Ты бы еще взял в водители разъяренного брата того пацана, который этой ночью от передоза копыта откинул, когда вы там кого-то грабили!
– Нет, ты слышишь, а?! – обратился к Вершинину Трофим, чуть ли не крича во всю глотку, решив вновь отбиться от навязчивости своего подчиненного, переведя стрелки на другое. – Парапсихология какая-то, мать ее! Люди осведомлены лучше меня, суют нос, куда не следует… знают больше меня о моей же гребаной жизни!
Никита ответил спокойно:
– Это моя работа, Трофим. Я забочусь о нашем деле, торчу в нем каждый день, каждую секунду, тону в нем с головой, чтобы все работало слаженно и успешно, чтобы люди были исполнительны и не задавали лишних вопросов. Разве не для этого ты взял меня сюда?
Трофим был горд своим принципиальным подчиненным:
– Вот гад – молодец, сучонок! Умеет же… Но все же… что ты имеешь против Лешки?!
– Да, – внезапно вмешался в разговор Вершинин, чтобы вывести Никиту на чистую воду. – Что ты имеешь против меня?
После того как Леша вписался в беседу, наркобарон только недоуменно взглянул на него, кивнул в сторону Никиты, а затем уселся в кресло, сложил ногу на ногу, ожидая ответа Никиты.
– Опять же я о деле забочусь. Волнуюсь. Хочу, чтобы все прошло четко, чтобы ничего не дало трещины, чтобы люди были хладнокровны и знали свои роли. Но те, кого ты сюда притаскиваешь, Трофим, могут все испортить, – сначала Никита говорил это Вершинину, а позже вновь переключился на шефа. – Они потенциально опасны: если не для нас, то для дела точно.
– Не надо катить бочку на моих людей! Сам еще не дорос, так что учись! Учись думать молниеносно, оценивать людей, на глаз определять, сканировать всех и каждого, залезать им в голову, подчинять их себе, делая все за пару секунд. Да, некоторые неадекватны и опасны для общества, – продолжал он, – но зато они покорны и исполнительны, и уж точно не захотят идти против меня.
– Хорошо! И каков же план? – задал вопрос Никита. В этот момент в комнату вошли Влад с Тимохой, обвешанные амуницией: ножи, кастеты, пистолеты и даже автомат – у Вершинина от таких игрушек волосы дыбом встали. – Почему вы так долго?! – сказал Никита. – Пора бы уже начинать – надеюсь, – обратился он к Трофиму, – ты сейчас расскажешь нам, что затеял на этот раз.
Трофим улыбнулся, поднял указательный палец вверх, мол, сейчас все будет, встал с кресла, велел всем усаживаться за стол и внимать его гениальному плану. Он разгуливал по комнате, поглядывая то в окно, то на сидящих сподвижников. За окном день постепенно клонился к вечеру: солнце медленно уходило к горизонту, раскрашивая небо в предвечерние цвета. Немытые окна совещательной комнаты выходили на запад, поэтому в комнате было светло.
