Молодые пилоты слушали интересные рассказы опытных летчиков и старались во всем походить на них, усваивали их выправку, характерный летный «фасон», манеры, отдельные словечки. Через несколько недель с первого взгляда было трудно отличить молодых от их опытных товарищей. Не хватало им только одного — экзамена на фронте. Однако все говорило о том, что час испытаний недалек.
Несмотря на неблагоприятную погоду и связанное о этим относительно небольшое количество вылетов, молодые пилоты освоили боевые самолеты настолько, что теперь можно было говорить и о введении их в бой. В декабре полк должен был отправиться на фронт. В связи с этим в конце ноября состоялась методическая летно-тактическая конференция. Она продолжалась два дня и закончилась в воскресенье 26 ноября.
— Ну, теперь скоро двинемся на фронт, — уверенно сказал Пономарев.
— Наконец-то на родину! — обрадовался Славек Скибина.
В начале декабря погода улучшилась, и можно было возобновить полеты. Все другие дела отошли в сторону. Тренировались главным образом в ведении воздушных боев, чтобы должным образом обучить молодых пилотов и восстановить свои былые навыки.
В этот день к полетам приступили с самого утра. Пары стартовали одна за другой и направлялись в заданные районы, где вели между собой воздушные «бои».
Пономарев и Красуцкий нетерпеливо ждали своей очереди. Уже дважды обговорили все этапы предстоящего сражения. Пономарев, выступающий в роли ведущего, успел даже рассказать своему молодому ведомому несколько фронтовых эпизодов о схватках с противником в воздухе. Наконец раздалась команда занять места в самолетах. Летчики вскочили на крылья и скрылись в кабинах. Застегнули шлемофоны и застыли в ожидании. В наушниках прозвучал знакомый голос майора Полушкина, руководителя полетов. Машины послушно вырулили на полосу и заняли стартовую позицию.
Миша Пономарев внимательно следил за показаниями приборов. Вот его самолет ускорил бег по траве, которая все быстрее мчалась навстречу, сливаясь в длинную серо-зеленую полосу. Аэродром остался внизу. Миша убрал шасси. Под крыльями мелькнула железнодорожная станция, и тут же рядом показалась бесформенная глыба элеватора. Следом за Пономаревым летел Красуцкий на своем «яке».
Стартовали они в западном направлении, но зона их воздушного «боя» замыкалась в треугольнике Карловка, Полтава, Алексеевна. Пономарев взял курс на северо-запад. Вместе долетели до заданного района и здесь разошлись в противоположных направлениях, чтобы начать «бой».
Вначале Пономарев недооценил молодого пилота, однако уже после второго круга убедился, что Красуцкий — «противник» опасный, и решил не поддаваться.
Оба так разгорячились, что не заметили, как ухудшилась погода. Тучи опустились, а над речушками Коломак и Орчик появились полосы тумана, затягивающего прибрежные равнины. «Яки» летели теперь строем в сторону Харькова, хотя после многих выполненных во время «боя» фигур пилоты частично потеряли ориентировку. Они не заметили, как попали в зону сильного магнитного поля.
Красуцкий сел на хвост своему «противнику» и бил очередью из фотопулемета. Увлеченный воздушным «боем», он не обратил внимания на то, что его компас начал вытворять удивительные вещи. А Пономарев, также забыв о зоне магнитной аномалии, уходил от атакующего его самолета по курсу в соответствии со своим компасом, который в это время тоже давал неверные показания.
Видимость с каждой минутой ухудшалась. В такой ситуации Пономарев принял решение:
— Четырнадцатый, я — двадцать четвертый. Прекращаем выполнение задачи. Возвращаемся на аэродром!
— Двадцать четвертый, я — четырнадцатый, — ответил Красуцкий, — все понял. Прекращаю выполнение задачи. Иду твоим курсом.
Теперь они летели прямо на Полтаву. Над Васильевкой следовало изменить курс на семьдесят градусов, но внизу, как назло, совсем не видно Васидьевки… Через десять минут полета под ними выросли контуры какого-то города.
«Ну вот, — решил Пономарев, — долетели до Полтавы. Теперь необходимо только изменить курс на Карловку, и скоро приземлимся дома…»
Но что это? Местность не соответствует карте! Под крыльями «яков» вырастают какие-то крупные населенные пункты, которые трудно узнать. А видимость все ухудшается.
— Двадцать четвертый, я — четырнадцатый! Находимся, кажется, северо-западнее Харькова!
Миша ничего не ответил Красуцкому. Он только сейчас понял, что по пути они оказались в районе магнитной аномалии. Понял, что заблудились. Мысль лихорадочно работала, он старался найти выход из трудного положения. Он хорошо помнил недавний разговор после известного «концерта», и у него не было желания опять являться к командиру. К тому же не хотелось признаваться ведомому, что он, бывалый фронтовик, заблудился над своей территорией, вблизи своего аэродрома!
