Решительным движением пилот изменил курс на девяносто градусов влево и отдал ручку от себя. Самолет пошел на снижение. Пономарев сконцентрировал все свое внимание, стараясь отыскать характерные, знакомые по карте ориентиры на местности. Увы, их нигде не было видно… Вокруг, куда ни бросишь взгляд, простирались колхозные поля. Но вот какой-то полустанок. Миша опять снизился, стараясь прочитать название, но безрезультатно. Компас не мог помочь. Пилот изменил курс на 180 градусов и вернулся, чтобы совершить посадку в районе полустанка. Убрал газ, выпустил закрылки и шасси. Приземлиться решил на краю зеленеющего поля озимых.
Колеса самолета коснулись мягкого грунта и начали утопать в нем, но благодаря малой скорости посадка прошла благополучно. Пономарев беспокойно осмотрелся по сторонам. За ним шел на посадку Красуцкий, стараясь все сделать так же, как и ведущий. Засмотревшись на машину Пономарева, молодой пилот в последний момент понял, что приземляться придется на мягкую землю. Машина уже коснулась колесами грунта, когда Красуцкий прибавил газ, желая заставить машину вновь подняться в воздух. Было слишком поздно, но это спасло самолет от капотирования.
«Чуть было не кувыркнулся через нос, — молниеносно промелькнула мысль в голове пилота. — Такое капотирование может окончиться катастрофой», — подумал он, вспомнив рассказы инструкторов в школе и советы опытных пилотов.
Но это было еще не все. Машина катилась все медленнее, и — о ужас! — катилась прямо на истребитель Миши!
Красуцкому сделалось жарко, как не было даже во время первого самостоятельного полета. Он знал, что при таком положении самолета нельзя слишком резко притормозить или свернуть в сторону. Самолет ведущего все ближе. Еще мгновение — и винт врежется в хвост или плоскости машины товарища… К счастью, мягкий грунт помог вовремя притормозить самолет, и это спасло пилотов от аварии.
От полустанка бежали люди, с удивлением разглядывая приземлившиеся самолеты. Они махали руками и шапками, что-то кричали. Но Пономарев уже успел прочитать название полустанка и сориентировался, где они находятся. Он опустил фонарь кабины, прибавил газ, и машина медленно покатилась по полю. За ним тут же двинулся Красуцкий, и вмиг оба были в воздухе, а через десять минут уже приземлились в Карловке.
Полеты закончились. Опустились ранние зимние сумерки. На командном пункте летчиков нетерпеливо дожидался майор Полушкин. Он подошел к вышедшим из машины пилотам и покачал головой.
— Ну что, Пономарев? Опять надо будет докладывать командиру полка?
Миша — пилот отважный и опытный, уже не однажды случалось ему побывать в огне, однако по коже пробегали мурашки, когда приходилось переступать порог кабинета подполковника Соколова. Пономарев доложил и остановился тут же у двери, ожидая очередной бури.
В этот день Соколов был в хорошем настроении: полеты удались, полк налетал в целом 56 часов, что при такой погоде было большим достижением. Поэтому разговор с командиром завершился довольно благополучно, он даже не напомнил пилоту о его предыдущей провинности.
Метеосводка на 19 декабря звучала оптимистически. Состояние погоды с утра тоже радовало. Облачность переменная, слой туч проходил на высоте от 800 до 4500 метров. Видимость восемь — десять километров. В 7 часов утра термометр показывал минус пять градусов по Цельсию.
Подполковник Соколов улыбнулся дежурному телеграфисту с метеорологической станции. «День обещает быть летным», — подумал он.
Согласно вчерашним наметкам пилоты должны были выполнять полеты по трассе в радиусе 150—200 километров от аэродрома базирования. Главные трассы — в направлении будущего пути полка на фронт, через Миргород и Прилуки.
С рассвета аэродром оглашался басовитой песней двигателей самолетов. Полетами сегодня руководил командир полка.
Пара Еремин — Скибина заняла места в кабинах своих «яков». Около 7.30 они вырулили на старт. Оторвались от земли почти одновременно. Ведущим был Еремин. С увеличением высоты горизонт расширялся. Миновали речку Орчик и за небольшим лесочком на ее западном берегу изменили курс на 90 градусов.
Славек взглянул на высотомер. Он показывал двести метров. «Пожалуй, идем низковато», — подумал он, но ничего не сказал, так как курс и высоту полета всегда задавал ведущий. Ведомый должен был приспосабливаться к нему.
А между тем Костя летел над строениями Карловки и внимательно осматривался. Наконец заметил что-то заинтересовавшее его и отошел от прежнего курса. Да, под ними была полковая санчасть, а перед нею стояло несколько человек. Среди них в утреннем свете виднелась фигура женщины в белом халате. Женщина энергично махала белой косынкой.
Костя усмехнулся, в ответ на приветствие покачал крыльями и взял курс на Полтаву. Набрал высоту до шестисот метров. Мелькающие под ними дома, дороги, автомобили заметно уменьшились в размерах. Зато вокруг открылось широкое поле обзора.
«Видимость сегодня отличная, — подумал Еремин. — Километров десять. Не будет проблемы с прокладыванием трассы полета».
