Обычные разведывательные полеты в направлении фронта теперь выполнялись значительно охотнее, чем прежние, тренировочные, в районе аэродрома. А когда в Кутно прибыла группа пилотов 1-го истребительного авиаполка «Варшава», чтобы поделиться с молодыми товарищами своим опытом недавних боев во время Варшавской и Поморской операций, всем стало ясно, что полк в Кутно долго не задержится.
Обстановку всеобщего возбуждения еще более накалило прибытие в полк 12 апреля генерала Агальцова, командующего 1-м авиационным корпусом. На торжественном построении он вручил орден Красной Звезды заместителю начальника штаба майору Гуляеву и старшему технику подпоручнику Разникову.
— Теперь уж наверняка скоро все начнется, — авторитетно заявил после вручения наград Еремин. — Всегда так бывает, что перед началом новой операции в часть приезжает высшее начальство. Вот увидите: через пару дней будем в бою.
Эти слова, а особенно электризующее всех слово «бой», он, как и подобает старому фронтовику и командиру звена, произнес подчеркнуто небрежно. При этом и сам почувствовал, как его охватывает возбуждение.
14 апреля некоторые подразделения авиадивизии были переброшены на узел прифронтовых аэродромов вблизи Барнувки. Весть об этом быстро донеслась до полка благодаря так называемому «солдатскому телеграфу».
«Ну, теперь, того и гляди, и мы двинемся», — говорили все.
И все же, несмотря на ожидание, весть о начале наступления и форсировании Одера частями Советской Армии и Войска Польского прозвучала как гром с ясного неба.
Ежедневные радиосводки сообщали о районах упорных боев, о захваченных населенных пунктах, Фронтовая печать была полна материалами о геройских действиях пехотинцев, летчиков, саперов, танкистов, артиллеристов.
Летчики по-прежнему находились в Кутно. Они снова начали наседать на Волкова, начальника штаба и его помощников. Бедный Молотков вынужден был потихоньку выбираться из своей каптерки, боясь попасться кому-нибудь на глаза. Сам он ничего не знал и ничего не мог сказать другим.
— Наши там сражаются, а мы здесь сидим, — волновались все, пытаясь понять причину, побудившую начальство оставить их в стороне от основных событий.
— К тому же полк обучен вполне прилично!
— Пора бы наконец на фронт!
— Да уж наверняка бы мы там пригодились!
— А может, о нас, попросту говоря, забыли?
— Не волнуйся. Командир корпуса был у нас недавно, вспомнил бы. Видно, еще не время…
Именно так и было. В первой стадии операции предполагалось использовать в военных действиях уже находившиеся на прифронтовых аэродромах подразделения 4-й дивизии, а также часть вспомогательной авиации. Полки 1-го авиационного корпуса, в числе которых был и наш полк, должны были вступить в бой несколькими днями позже, на следующем этапе операции, и действовать в глубине обороны противника.
Следующие несколько дней прошли в страшном напряжении. Летчики ходили взвинченные, готовы были спорить по каждому пустяку. С огромным вниманием вслушивались в радиосводки с фронта и жаловались на свою судьбу.
— Ну, начинается почти то же, что и в Карловке. Только теперь отсюда не вырвешься, — ворчал Скибина.
— Не преувеличивай, — пробовал успокоить своего раздраженного товарища никогда не унывающий Еремин. — Ведь мы еще не просидели здесь столько, сколько там. И всего-то прошло чуть больше двух недель…
— Ну конечно. Еще две недели, а там, глядишь, и война кончится!
— А я ничего не имел бы против этого, — серьезно сказал капитан Бородаевский, который прислушивался к их разговору.
— А я бы имел, — вмешался Красуцкий. — Тебе, Вася, хорошо так говорить. Ты у нас и полетал, и повоевал, у тебя сбитых самолетов вон сколько на счету, а я фашиста даже через прицельное устройство не видел…
— Чем раньше кончится война, тем меньше будет жертв, — назидательно подвел конец спору Бородаевский. — Но ты не переживай. Еще навоюешься, вот увидишь. Гитлер ни сегодня, ни завтра не капитулирует.
Советские воинские части подходили уже к пригородам Берлина, когда наконец поступил долгожданный приказ об очередном перебазировании и вступлении полка в боевые действия. 23—24 апреля вся 3-я дивизия совершила перелет из-под Кутно на полевые аэродромы: 9-й полк расположился в местечке Крушвин, а 10-й и 11-й полки, миновав Познань, Гожув-Велькопольский и Барнувку, высадились на летном поле в Бяленгах. Перелет на расстояние свыше 330 километров занял немногим менее часа.
Труднее пришлось тем, кто должен был преодолеть этот путь на автотранспорте, поскольку дорога оказалась длиннее. Она составила более 400 километров. А интенсивное прифронтовое движение по разбитому транспортом и бомбежками шоссе создавало дополнительные трудности. Сложнее всего было пробраться через забитую воинскими частями Познань, а также через переправу на реке Варта в районе Гожува-Велькопольского. Однако, несмотря на все эти сложности, основная часть автоколонны сумела прибыть вовремя.
