Стартовали по двое. Александр лихо рванул с места и уже на середине взлетной полосы оторвался от земли. Мотор взвыл на больших оборотах. Его сосед поравнялся с ним над аэродромом, и они вместе вошли в строй.
Задание выглядело несложным. Обеим группам надлежало выполнить облет прифронтовой зоны, чтобы познакомиться с местностью, пересечь ее, разведать территорию за ней и при этом вести неустанное наблюдение за воздухом.
Выполнению этой задачи, однако, не благоприятствовали метеоусловия как в районе аэродрома, так и на месте боевых действий. На высоте двух тысяч метров повис густой слой кучевых облаков, толщина которых колебалась от трехсот до пятисот метров. Видимость была достаточной: до десяти — пятнадцати километров, но поди узнай, что скрывается в толще облаков или над ними. Летчики то и дело окидывали настороженными взглядами клубящиеся над ними облака и беспокойно оглядывались вокруг, хотя ничто не предвещало опасности.
Они пролетели над широко разлившимся, набухшим весенними водами Одером. Еще несколько дней назад здесь велись ожесточенные бои. Повсюду виднелись их следы: изрытая снарядами земля, обугленные стволы деревьев и разбитая, поломанная техника. Сверху все это было видно как на ладони.
Красуцкому хотелось кричать от радости, смеяться, петь. Вот и настал тот момент, которого они так ждали, к которому так упорно готовились. Он на своей верной машине — над территорией врага!
Внезапно летчик почувствовал в кабине какой-то странный запах. Несколько раз он с недоумением повел носом. «Неужели дым? — подумал он. — Горит что-то! Но что?»
Запах дыма ощущался все явственнее. Теперь уже пилот перепугался не на шутку.
— Чувствую дым в кабине! Что-то горит! — бросил он в эфир и замер в ожидании ответа.
— Ничего. Успокойся, — послышался ровный голос Шота. — Я тоже чувствую дым. Это Берлин горит…
Берлин! Чувство огромного облегчения охватило Александра.
— Это Берлин горит! — повторил он слова капитана. — Ну что ж, поделом вам, гады! Это вам — за Варшаву! За наши сожженные города и деревни! За тридцать девятый год!
По ту сторону Одера видимость по-прежнему была неплохой. Редко разбросанные по маршруту полета населенные пункты выглядели сверху на фоне больших квадратов лесов довольно живописно и даже спокойно. Но это спокойствие было обманчивым. Даже чуть приглядевшись, можно было заметить оживленное движение войск на дорогах. Большие и малые колонны автомобилей и отдельные машины спешили в западном направлении. Тут и там из догоравших строений к небу поднимался дым. Впереди, на расстоянии более десяти километров, видны были вспышки выстрелов и разрывы артиллерийских и гаубичных снарядов. Это огнем пульсировал фронт. В последней смертельной схватке с врагом сошлись воины Советской Армии вместе с воинами частей 1-й армии Войска Польского.
Красуцкий летел следом за Пономаревым. Линию фронта они пересекли вблизи какой-то железнодорожной станции. Александру хорошо были видны огромные воронки, искореженные рельсы, казавшиеся сверху причудливой железной паутиной.
«Чисто сработано, — подумал летчик, с удовлетворением глядя на разрушенные пути, разбитые вагоны и станционные постройки. — Артиллеристы наши постарались, а возможно, и летчики тоже…»
Он оторвал взгляд от земли и посмотрел прямо перед собой. Поискал глазами машину Пономарева и удивился. Рядом с ведущим самолетом вдруг распустились какие-то белые клубочки. Завороженный этим не виданным до сих пор явлением, молодой летчик с возрастающим вниманием всматривался в появляющиеся все чаще и чаще новые белые облачка. Но теперь внутри них он явственно различал и вспышки огня. «Вот оно что: ведь это разрывы снарядов! — пронеслось у него в голове. — Мы попали в зону огня вражеской зенитной батареи!»
Необычная картина полностью поглотила внимание летчика. И только заметив, что такие же клубочки появились недалеко от его самолета, понял всю грозившую ему опасность.
Пару раз машину здорово тряхнуло. Видимо, снаряды разорвались где-то совсем рядом. Он выровнял самолет. К счастью, зенитчики стреляли неточно. В следующую минуту вся группа вышла из зоны огня, продолжая свой полет дальше, на запад.
Вскоре то ли облачность стала ниже, то ли ближе к Берлину дым сделался гуще, но им пришлось спуститься вниз, на высоту около пятисот метров. С такой высоты можно было прекрасно наблюдать за движением войск противника. Теперь летчики повернули на юг и некоторое время летели параллельно линии фронта. Взгляды их были прикованы к земле. Наконец Грудзелишвили приказал возвращаться. На сей раз линию фронта они пересекли без происшествий.
Скибина летел в группе капитана Симонова. Ведущим у него был Еремин. Миновали Одер. Чем дальше на запад, тем все ощутимее становился запах гари, проникавший в кабины. Над Данненбергом внимательно наблюдавший за небом Славек заметил вдруг слева от себя вражеский самолет. «Фокке-Вульф-190», — тотчас же определил он. Слегка охрипшим от волнения голосом передал по радио:
— Внимание! Слева — «фока»!
