Не дождавшись приказа, не спросив разрешения и не доложив о своем решении, молодые пилоты ринулись на противника. Тот заметил атакующие «яки» и без промедления нырнул в облака. За ним в клубящуюся ватную массу устремились и оба истребителя. И естественно, потеряли противника из виду. Они вскоре поняли, что совершили серьезный просчет, самовольно отколовшись от своей группы, и постарались как можно быстрее выбраться из облаков.
Симонов сориентировался в обстановке и короткой энергичной командой вернул их. Два «яка», как нашкодившие дети, присоединились к группе. Полет продолжался.
Еремин со Скибиной почти достигли пригородов Берлина. Густой дым закрывал столицу «тысячелетнего рейха».
Повернув на юг, они попали в плотное дымное облако. При выходе из него самолеты снова были обстреляны зенитками. Ведущий Еремин спокойно взглянул на землю, а затем на карту. Он засек огневые точки врага и нанес их на план города. После этого Еремин несколько раз изменил курс и высоту. Славек, как тень следуя за командиром, повторил его маневр, хотя и испытывал страстное желание атаковать зенитную батарею, резануть по ней несколькими очередями. Они вышли из зоны обстрела и взяли курс на восток, на Бернау. На этом пути их снова обстреляла артиллерия, но и на сей раз счастье сопутствовало летчикам. Снаряды рвались близко, но ни один из них не попал в самолет.
Прошел час. На летное поле в Бяленгах высыпали все свободные от занятий воины полка. С нетерпением и любопытством ожидали они возвращения десяти летчиков — героев дня. Наконец на горизонте появились первые едва заметные точки. Они стремительно увеличивались, приобретая знакомые очертания. Наблюдая за приближающимися машинами, механики наперебой спорили о том, чьи подопечные возвращаются с задания первыми. На летном поле сразу сделалось оживленно. Вслед за первой группой машин появились и остальные. Выходили на круг и поочередно, как на учебных занятиях, приземлялись на травянистой полосе.
К вылезающим из кабин летчикам тут же подбегали друзья, механики выспрашивали о состоянии машин в воздухе, о замеченных неисправностях. Они заботливо осматривали самолеты — не повреждены ли? Летчиков же интересовали главным образом вопросы, связанные с выполнением задания. И все они горячо поздравляли участников первого боевого вылета полка.
Бывалые летчики отвечали на вопросы лаконично и сдержанно, молодые же на слова не скупились. Они готовы были вновь и вновь рассказывать о своих первых фронтовых приключениях. Рассказам, которые порой выливались в горячие споры, казалось, не будет конца.
Радость и всеобщее веселье неожиданно омрачились — один самолет еще не вернулся. Оживление сменилось томительным ожиданием. По расчетам, летчику должно было хватить горючего. Оказалось, что один из ведомых в дыму и тумане оторвался от своей пары, сбился с курса при выходе из облачности и потерял ориентировку. Горючее было на исходе, и летчик решил приземлиться на ближайшем аэродроме. Сразу же после пересечения Одера, в районе Франкфурта, он и приземлился. Связаться со своей частью было делом нетрудным, но во время посадки самолет получил небольшое повреждение шасси, и нашему неудачнику пришлось заночевать у соседей.
После ужина командир полка созвал пилотов, чтобы подвести итоги сегодняшнего вылета и обсудить задачи на завтра.
— Прежде всего начальник штаба познакомит вас с общей обстановкой на фронте, — сказал он.
Подполковник Баскаков подошел к огромной карте, прикрепленной к школьной доске.
— Наши войска, как видите, окружили Берлин. Сегодня во второй половине дня фашисты предприняли отчаянные контрудары в трех направлениях, пытаясь тем самым разорвать кольцо вокруг своей столицы. С севера ударила группа генерала Штейнера, с запада подходили войска под командованием Венка, а с юга на помощь окруженному Берлину пыталась пробиться армия фельдмаршала Шёрнера. Некоторые из наших частей, действовавших на флангах, перешли к временной обороне. Им удалось приостановить атаки гитлеровцев. Основные силы продолжают наступление на Берлин.
Летчики понимающе кивали головой. В их глазах уже совершенно отчетливо вырисовывалась картина последнего, решающего удара этой долгой войны. В эти дни слово «Берлин» произносилось все чаще, но теперь оно уже не казалось каким-то очень отдаленным, почти абстрактным, как раньше. Теперь достаточно было сесть в самолет, чтобы через несколько минут оказаться над пылающим городом.
После того как начальник штаба окончил информацию и ответил на вопросы, слово взял командир полка:
