«Опять!» – вздохнула Кристина и закатила глаза. В который уже раз она завела эту песню о том, что ей надо принять ответственность! Надоело! Какая же она трусиха!
Кто-то с разбегу врубился в Кристину, она пошатнулась и едва не упала. А потом улыбнулась и взъерошила копну соломенных волос.
– Апи! Ты как? Нормально?
Не разжимая рук, сомкнутых вокруг ее талии, «обезьяныш» поднял голову и кивнул. Выглядел он и впрямь неплохо; во всяком случае, видимых, внешних следов вчерашний вечер на нем не оставил. Но кто знает, какие душевные раны остаются невидимыми? Потеря канатоходца наверняка стала для мальчишки сильным ударом.
– Крис, – услышала девушка.
– Да? – обернулась она и увидела подошедшего к ней Ковбоя.
– Мне, может, поделиться и нечем, но у вас, как я посмотрю, много всего произошло за то время, что я отсутствовал. Расскажешь?
Когда Мануэль с Дэнни скрылись с глаз циркачей за трейлерами, шут сразу же заявил:
– Давай на этот раз без грубой физической силы, ладно? Поверь, я не скажу тебе больше, если ты будешь трясти меня как боксерскую грушу.
Слова звучали бы максимально искренне, если бы в ладонях Дэнни в этот самый миг не появились ножи. Они сверкнули лезвиями и не исчезли, недвусмысленно подкрепляя просьбу шута своими острыми аргументами.
– Ладно, давай поговорим, – процедил Мануэль. – Джордан меня списал, да? Но почему ничего не сказал? И зачем тогда оставил здесь, в «Колизионе»?
Дэнни вздохнул и терпеливо, как человек, вынужденный повторять одно и то же, зная, что его все равно не услышат, сказал:
– Я тебе уже говорил: я ничего не знаю о ваших таинственных делах и соглашениях с Джорданом.
– Тебе и не надо знать, – буркнул воздушный гимнаст. – То, что тебя послали мне на замену, говорит само за себя.
– Да не посылали, услышь ты меня! Я сам ушел!
– Угу, – криво усмехнулся Мануэль. – Вот так взял – и ушел. И Джордан тебя отпустил.
– Я у него не отпрашивался. Просто остался здесь, а «Обскурион» уехал без меня. Не знаю, обнаружил ли уже Джордан мое отсутствие или нет.
Мануэль недоверчиво смотрел на Дэнни.
– А когда обнаружит?
– Ну а что он сделает? Вернется, закует в цепи и силком потащит за собой?
– А не боишься? – прищурился воздушный гимнаст. – Уходить из цирка, в который тебя выкинуло из жизни, может быть чревато. Даже удалением!
– Но тебя же не удалило, – резонно заметил Дэнни и, когда Мануэль скривился, добавил: – Значит, не так уж мы и привязаны к своему цирку, как нам это внушается.
Мануэль с недовольным видом промолчал.
– Ну что, еще вопросы есть? Или мне можно идти? – кротко осведомился Дэнни.
– Иди уже, – буркнул воздушный гимнаст. – Но учти, если я узнаю, что это все-таки Джордан тебя послал мне на замену, то…
– Да? – широко распахнул невинно-голубые глаза шут и картинно ими захлопал. – Что ты мне тогда сделаешь?
Мануэль скривился.
Дэнни усмехнулся и пошел прочь. Но через несколько мгновений Мануэль все же бросил ему вслед:
– Держись от Крис подальше, понял?
Дэнни обернулся.
– Кому она все-таки нужна: тебе или Джордану?
– Не твое дело. – Мануэль сузил глаза. – Не мешай мне, понял?
Вместо ответа Дэнни лишь шутливо поклонился.
Кристина без дела слонялась вдоль припаркованного автокаравана, глядя на то, как повсюду так же растерянно и неприкаянно бродят другие циркачи. Кабар так и не вышел из трейлера Сола, ехать было некуда, и они стояли. После случившегося с Графиней и Ковбоем больше никто не предлагал соваться наудачу в первый попавшийся город, но при этом все очень хорошо помнили вой гончих, которые непременно придут за ними, если они задержатся на одном месте слишком надолго. Напряжение сгущалось над импровизированным лагерем, как туча, нервозность росла…
Для себя Кристина уже решила, что, как только Кабар выйдет из трейлера, она обязательно улучит момент, пока ее никто не видит, и зайдет туда сама. Она твердила себе, будто хочет раз и навсегда убедиться, что цирк действительно выбрал директором ее, но в глубине души понимала – это все отговорки. На каком-то уровне Кристина уже знала, что принтер распечатает ей афишу. И единственная причина, по которой она не подходит к трейлеру в открытую прямо сейчас, – это трусость и жалкое желание протянуть время – блаженное беззаботное время, когда она еще ни за кого и ни за что не отвечает, только за саму себя.
– Привет! – услышала Кристина чей-то голос и увидела, что ее нагоняет новенькая – та байкерша, которую они подобрали этой ночью. – Ты Крис, да?
– Да, – кивнула она и окинула собеседницу любопытным взглядом.
Девушка никак не соответствовала образу, который сразу рисовало воображение, выбирая самые распространенные ассоциации со словом «байкерша»: никаких, во всяком случае, видимых татуировок, коротких волос, металлических заклепок на одежде и грубоватых манер. Впрочем, черная куртка была кожаной, и худи под ней – тоже черная, правую ноздрю украшало колечко, а в копне темных курчавых волос ниже плеч виднелись фиолетовые пряди.
– А ты?
– Дука́ти.
