Шато полностью

Несмотря на то, что шато отделан в нейтральных тонах, прохладных, благодаря серо-голубому камню, в нем каким-то образом сохраняется теплая, располагающая атмосфера. Стены серые, но покрыты известковым раствором, так что известь сливается со штукатуркой, образуя патину, которая выглядит небрежно, словно нанесена губкой. Серафина дала добро на реставрацию, но настояла на том, чтобы не было никаких свидетельств ее уступок современности. Вам будет трудно обнаружить электрические кабели: все они искусно скрыты.

Кажется, что бродишь по хорошо обставленной пещере, время от времени натыкаясь на идеальную, достойную журнала виньетку. Картина Перл Файн, где на кремовом фоне горизонтально нанесены размытые серые линии, кажущиеся загадочными, вызывающие рябь в глазах, висит в раме над вычурным столом, уставленным кремовыми же свечами разной высоты. Затем вы замечаете тонкие белые занавески, обрамляющие окно, и ваш взгляд останавливается на огромных фонарях Ногучи. Серафине нравится сочетать несочетаемое: абстракционизм соседствует со сдержанными предметами интерьера. Акрил Розелин Аль Умани серых и кремовых тонов. Алебастровые вазы восемнадцатого века. Смелые скульптуры Лоуренса Перраци. Моя любимая – «Голова в облаках»: обнаженная женщина, вырезанная из черного джесмонита[20], голова которой скрыта в облаках. Возможно, меня влечет к этой скульптуре, потому что я чувствую в ней полную противоположность себе; к лучшему это или к худшему, но я никогда не витала в облаках, ни разу за всю жизнь.

Все пространство проветривается через мириады окон. «Искусство должно дышать, – всегда говорила Серафина, – и люди тоже». Большинство окон распахнуты настежь, из каждого открывается прекрасный вид на холмистую местность или террасу, где мы завтракаем. С севера дует мистраль, резкий, теплый и привычный, от которого мне в глаз попадает пылинка.

Я подхожу к вестибюлю с его роскошными потолками и хрустальной люстрой, а также гигантской изогнутой каменной лестницей с широкими перилами, вырезанными из того же камня. Со скрипом открывается входная дверь, и Mamie выглядывает наружу. Я слышу голоса. Джейд смеется над чьим-то чемоданом. Что-то тяжелое волочится по гравию. У нас нет дворецкого – факт, который может удивить многих. Из наемных работников: Раф – садовник, который обитает с прошлого года в домике у бассейна, кроме него шеф-повар и горничная, которые живут в городе и приезжают только на день. Mamie больше не убирает, возможно, уже несколько десятилетий, хотя у меня сохранились четкие воспоминания о том, как она, стоя на коленях, мыла полы. В дворецком нет необходимости: в конце концов, Серафина одна. С тех пор как умер Ренье, в шато больше никто не жил, за исключением Mamie.

Шаги наверху, на лестничной площадке. Я пока не могу никого разглядеть, но нет сомнений, что они принадлежат Серафине. Ее тяжелая, безошибочно узнаваемая поступь плохо сочетается с крошечным ростом и преклонным возрастом. Mamie рассказала мне, что в течение многих лет пыталась убедить Серафину переехать в одну из спален на первом этаже, но та отказывается. Это меня немного раздражает, потому что Mamie ухаживает за Серафиной и ей необходимо находиться в соседней комнате. Несмотря на то, что она на одиннадцать лет моложе Серафины, ей тоже нелегко подниматься и спускаться по крутым лестницам. При реставрации следовало бы добавить лифт, что, кстати, я предлагала.

– Бель! – Дарси бросается ко мне.

– Дарси!

Мы обнимаемся по-американски, крепко-крепко, и она говорит:

– Ты стала стройнее. – Она повторяет это каждый раз наполовину восхищенно, наполовину завистливо.

– Вовсе нет. – На самом деле у меня это получается непреднамеренно. Меня устраивают мои формы, но иногда я поглощена задачей, которая растягивается на день, день превращается в неделю, и после всего я смотрю на себя в зеркало и думаю, что, кажется, забыла поесть. Я понимаю, что такое объяснение не понравится большинству женщин.

Дарси никогда не была крупной, но в последнее время она периодически отпускает самоуничижительные замечания о том, что все еще не сбросила вес после родов. Я подозреваю, именно поэтому она сейчас так любит мешковатые платья. Мне кажется, что, несмотря на чуть усталый вид, она выглядит замечательно, определенно лучше, чем в маленьком весе. Я отчетливо помню ее жесткую предсвадебную диету. Я тоненькая, но высокая. Дарси миниатюрная, едва дотягивает до пяти футов, и когда она худела, у меня появилось ощущение, что она пытается исчезнуть. Я внутренне содрогнулась, когда, помогая надевать белое свадебное платье, увидела ее выступающие ребра.

– В любом случае я не могла сильно измениться, – улыбаюсь я. – Вы недавно меня видели!

Прошло всего несколько недель с тех пор, как я провела пару мероприятий на Манхэттене, презентуя свою последнюю кулинарную книгу.