– Что не говорить девочкам? – Это Джейд, она подходит с радостным возгласом, но мне ясно, что он фальшивый, по крайней мере, в мой адрес. Как всегда, в первую очередь я обращаю внимание на ее глаза. Правый похож на ледниковое озеро, полупрозрачный и ярко-голубой. Левый хамелеон – то синий, то карий. Она словно разделывает меня своим взглядом. Или пытается.
– Чтобы вы не пытались убедить Серафину, что ей действительно не следует подниматься и спускаться по этой крутой лестнице, – быстро находится Виктория.
–
Джейд смотрит мне в глаза без страха и без почтения. Я помню этот взгляд. Непривычно сталкиваться с человеком, который так реагирует на меня. Она худощава настолько, что невольно морщишься, ее мышцы подтянуты чисто по-американски. Во Франции мы относимся к вещам гораздо спокойнее, в том числе к нашим мышцам. Я помню, как двадцать лет назад Джейд рассказывала девочкам, как она наладила свои отношения с едой. Мне это показалось забавным и непостижимым. Я до сих пор так считаю. У французов нет отношений с едой. Я не испытываю никаких эмоций к еде; лишь использую ее, чтобы выжить. Мне нравится, когда она красиво подается, и я часто получаю от нее удовольствие, но еда – не человек. Я не могу ее любить или ненавидеть.
Но я отвлеклась. Джейд одета в нечто, напоминающее тренировочный костюм с таким количеством ремешков и застежек, что думаю, ей требуется какое-то время, чтобы в него влезть. Наряд к тому же бордового, совершенно не подходящего ей цвета. Помню, мне казалось, что у нее аллергия на все, что не было черным. Она носила черные джинсы в сочетании с черной кожей.
Если спросить мое мнение, которое Джейд, конечно, не интересует, она совершила оплошность, надев слишком обтягивающий низ и верх одновременно, тогда как более свободная одежда смотрелась бы куда лучше. Еще одно правило, которого я придерживаюсь: если вы обнажаете ноги, прикройте руки, и наоборот. Но я старая леди; очевидно, на мне больше нет ничего обтягивающего или откровенного. В то время как Джейд – моя противоположность, каждый изгиб на виду. Ей не помешало бы добавить немного французского шарма. Например, я люблю броши. Изящная маленькая шляпка тоже придала бы изюминку ее наряду, без необходимости обнажать кожу. Хотя, с другой стороны, броши давно никто не носит. Как ни странно, это больше прочего заставляет меня на мгновение опечалиться. Возможно, стиль Джейд как раз то, что ей идет лучше всего. Чем старше я становлюсь, тем больше чувствую неуверенность в правильности своих действий и суждений.
Джейд поправляет свой топ, возможно, осознавая, что грудь так сильно выпирает из декольте, что может выскользнуть сосок. Я очень хорошо помню ее черное кружевное платье с эффектным вырезом на свадьбе Дарси на маленьком острове в Мичигане. Остров под названием Макино, известный своей приторно-сладкой помадкой, где запрещены автомобили. Оливер родом оттуда. В те выходные у меня украли бриллиантовое колье.
Мой взгляд скользит по прекрасной загорелой коже Джейд и ожерелью с единственным бриллиантом на ее шее. Должна признать, она, в отличие от моей внучки, выглядит довольно юной и сияющей. В ней есть твердая, почти мужская энергия – это видно по тому, как она владеет своим телом, и по тому, как заранее все просчитывает.
– Привет, Серафина, – говорит Джейд.
– Привет, Джейд.
– Спасибо, что пригласила меня.
– Всегда пожалуйста.
Джейд кивает.
– Уверена, что это будет интересная неделя.
Я заостряю внимание на слове, которое она выбрала.
– Думаю, так и будет. – Я откашливаюсь. Вижу, что Сильви стоит в стороне, готовая проводить меня наверх. Она будет настаивать, чтобы я вздремнула. И я не стану возражать. – Что ж, мои дорогие, я счастлива, что вы здесь. – Я поочередно смотрю в глаза каждой и, наконец останавливаюсь на Арабель, с которой, конечно, уже здоровалась. – Уверена, что это будет неделя веселья и неделя правды.
– Правды? – переспрашивает Джейд.
– Правды, – повторяю я. – Правда – это хорошо,
Я наблюдаю, как Джейд ищет в моих глазах подсказки. Интересно, как много она уже подозревает? Что, по ее мнению, ей известно?
– Правда – это всегда хорошо, – наконец произносит она.
Я киваю Джейд, затем Сильви и направляюсь обратно к ступенькам. Мне приходит в голову, что это забавно: приложить столько усилий, накладывая макияж, сделать прическу и нарядиться только для того, чтобы спуститься по лестнице на несколько минут, а затем снова подняться по ней.
– Итак, дамы. Увидимся в семь за аперитивом на террасе. Ужин в восемь.
– Ровно в семь на террасе, – обращается Дарси к своим друзьям.
Дарси никогда не опаздывает, и сейчас она делает именно то, чем занималась всю свою жизнь – сражалась за мой комфорт. За мое счастье. И теперь я буду сражаться за нее, как должна была сделать давным-давно.
