– Наслаждайтесь. – Я поднимаюсь по лестнице и отклоняю предложенный Сильви локоть. – Сейчас, мои дорогие, просто наслаждайтесь.
Отведенная мне комната находится в задней части шато на втором этаже. Та самая, которую я занимала всякий раз, когда мы приезжали сюда, пока учились в Авиньоне. К старинной серебряной дверной ручке была прикреплена деревянная табличка с аккуратно выведенным на ней моим именем. Но потом Арабель попросила меня перейти в ее комнату, расположенную напротив по коридору, предоставив мне более просторное и роскошное помещение с ванной. У нее разыгралась аллергия на пыльцу, а ее окна как раз выходят на цветущие деревья. Я была вынуждена согласиться. У меня остались приятные воспоминания о том, как я принимала ванну у Арабель, а она листала журнал, сидя в шезлонге, пока я мылась. Моя прежняя комната примыкает к лестничной клетке, она уютная и симпатичная, но меньше. В любом случае не имеет большого значения, где мы остановимся, поскольку не будем сидеть в наших комнатах, предпочитая основные помещения шато и прогулки по Провансу.
Теперь я сижу на кровати, застеленной белоснежным постельным бельем и тонким кремовым бархатным одеялом, наслаждаясь коротким мгновением одиночества, пока наполняется ванна. Я сказала Арабель, что она может зайти и посидеть со мной, пока я моюсь. Это наша традиция со времен учебы. Так мы наверстывали упущенное и еще больше сближались в те выходные, когда Дарси привозила сюда меня и Викс. Но сейчас большее удовольствие мне доставляет время, проведенное наедине с собой, даже в поездках с девочками и даже когда я провожу выходные со своей семьей. Я ничего не имею против кого-то из них. Просто я такая. Мне нужна тишина, чтобы разобраться в себе. В противном случае меня захлестывает гигантский беспорядочный водоворот мыслей. И мне особенно нужно уединение сейчас, когда я вернулась в особняк Серафины.
Помню, как в первый приезд Арабель показывала мне свою комнату. Она жила в шато, пока училась в кулинарной школе, так что здесь находились ее вещи, но тем не менее во всем чувствовалось влияние Серафины. Раньше я называла это помещение Голубой комнатой, потому что, несмотря на то, что она была такой же роскошной, как и весь дом, все же больше походила на уголок замка из сборника сказок, где в каждой комнате была своя тематика. Эта была действительно голубой, с выцветшими обоями в стиле шинуазри[26] и старинными кулинарными книгами, сваленными в кучи по углам. Теперь, после реставрации, она выглядит более безмятежной, а все детские реликвии Арабель исчезли. Голубое постельное белье заменено на нейтральное, из окон льется туманный свет. И в отличие от основных помещений, где пол выложен серым камнем, здесь – шестиугольная плитка разных оттенков кирпично-красного, местами разной высоты.
Моя ванна готова. У меня есть чутье на такие вещи. Себ назвал бы это заигрыванием с опасностью, потому что я могу слоняться по дому, сбегать на кухню, проверить детей, пока течет вода в ванне. Но я всегда возвращаюсь прямо перед тем, как она перельется через край. Себ утверждает, что когда-нибудь я отвлекусь и это неминуемо случится. Но я никогда не отвлекаюсь. Тогда почему я смотрю и просто жду, сложа руки?
Ванна полна, но я не спешу выключать воду. Серафина никогда не узнает. Я вытру все, что перельется. Но, должна признаться, мне доставляет некоторое удовольствие портить ее идеальные полы, пусть даже несколько мгновений.
– Как там Себ? – Арабель развалилась на кремовом шезлонге лицом ко мне, пока я нежусь в сланцево-серой ванне. Она зашла внутрь, услышав шум воды, и мы немного покружились, прежде чем я погрузилась в ванну. Мы обе испытали почти детский восторг от того, что воссоединились и возродили эту давнюю простую традицию. Окно за спиной Арабелль выходит на террасу, где в глиняных горшках буйствуют травы, их стебли покрыты росой. Если бы я не знала, что это реально, вид показался бы почти мультяшным из-за сияющей зелени на фоне ослепительного безоблачного неба.
– У Себа все хорошо. – Я вожу мочалкой по руке, нанося гель для душа с древесным ароматом. – Он все тот же. Трудоголик. В последнее время я почти не вижусь с ним, и это иногда очень полезно для моего брака. – Я пожимаю плечами, размышляя об этом. – Мы любим друг друга, ты знаешь. Но я всегда была в некотором роде одиночкой. Вы, девочки, не в счет. Наш брак меня устраивает. И я занята детьми… – Я задумываюсь над этой фразой, размышляя о том, насколько она правдива. Дети стали старше. Они исчезают в своих комнатах на втором этаже в ту же секунду, как, привезя их домой, я закрываю дверь гаража. Скоро они будут водить машину или ездить на метро самостоятельно, и я даже не буду устраивать эти совместные поездки. Честно говоря, я не возражаю. Приятно иметь немного свободного времени для себя. Скучаю ли я по сладкому периоду младенчества? Липким ручкам малышей? Нет, у меня непопулярное мнение: мне нравится, когда они сами подтирают свои задницы, премного благодарна. – И в любом случае, я занята…
– Спином.
