– Поехали домой готовиться к ужину, – резко говорит Дарси, вставая и отталкивая свой стул. – Сегодня все еще день рождения Джейд!
– Сегодня у Джейд день рождения, – повторяю я, поднимаясь. – Завтра мы сможем разобраться с остальным. Похоже, в наших головах много всего происходит. – Я обвожу указательным пальцем круг, заключая в него всех четверых.
Раздается натянутый смех.
– Твоя голова выглядит вполне довольной, – говорит мне Викс, пока мы собираем наши сумки.
– А-а?
– Да, ты просто кажешься счастливой, Бель. Менее напряжена, чем все мы.
Я улыбаюсь, но не отвечаю, потому что это заявление одновременно справедливо и несправедливо по причинам, о которых она не подозревает.
Снова ужин, и я изо всех сил пытаюсь присоединиться. Теперь мои дни вращаются вокруг приемов пищи, которых чертовски много. Я предполагала поговорить с Викторией раньше, но другой разговор, неожиданный, неприятный разговор, отвлек меня. Когда же это было? Я всегда быстро соображала, но теперь часы и минуты расплываются и кружатся. Я точно знаю, что легла вздремнуть после завтрака и проснулась с затуманенными глазами в четыре часа дня от нежных прикосновений Сильви. Она задает мне вопросы, и скоро я буду вынуждена отвечать.
Но существует очень уместная здесь поговорка:
В конце концов, именно я собрала их здесь, не так ли? Джейд, на противоположном конце стола, одета в красное, а не в черное. Ее платье с глубоким декольте, но на этот раз подходящей длины. Она улыбается, болтает с Дарси, сидящей рядом с ней и Викторией. Сейчас я наблюдаю за Джейд и Дарси, но они этого не замечают. Однако я делаю это с того момента, как Джейд вошла в мой дом.
Многое нужно исправить, и кусочки пазла почти встали на свои места. Сегодня вечером мы отпразднуем день рождения Джейд. Завтра утром я наконец встречусь с Викторией. А потом соберу всех. Это будет сложно, но я открою им все до последней крупицы.
Арабель, конечно, тоже здесь, со своей бабушкой. Сильви. У меня комок подкатывает к горлу. Возможно, до этого момента я не осознавала, скольких людей я все еще люблю. Тем не менее я готова уйти. За девяносто четыре года я прожила жизнь одновременно полную и пустую. Жизнь, полную гордости, и жизнь, полную стыда. Мое тело подводит меня, я даже удивлена, что оно продержалось так долго.
Официантки приносят следующее блюдо –
Утку предложила подать Дарси, хотя я думала, что Джейд вегетарианка. Я ощетиниваюсь, когда женщина, имени которой я не знаю, ставит передо мной тарелку. Они забыли подать сорбет из лайма, чтобы освежить вкусовые рецепторы после рыбного блюда. В обычной ситуации я бы что-нибудь сказала, не стала есть дальше и потребовала сорбет, потому что у всего есть особый порядок. Правила, которым необходимо следовать. Но как только я открываю рот, голубые глаза Сильви, окруженные морщинками, встречаются с моими, и она улыбается, слегка и только мне. Поэтому я воздерживаюсь от того, чтобы отчитать своих официанток.
У Сильви самая красивая улыбка на свете. Я всегда так считала. У нее неровные, но белые зубы. Она ходит к моему дантисту, разговорчивому мужчине из Экса, который убедил ее отбелить их. Вот только дело не в этом, а в сиянии ее улыбки. В доброте, которая светится на ее лице. Сильви – невероятно добрый человек, я таких больше не встречала. Порой мне кажется, что ее доброта передается и мне. Однако чаще я вижу обратное.
С виноградника дует мистраль, и я потираю руки и тянусь за шалью. Сильви замечает это. От ее взора не ускользает ни одно мое малейшее движение. Она придвигает свой стул и помогает мне накинуть шаль на плечи. По моей шее пробегают мурашки от страха, а может, это просто ветер. Слышатся голоса, болтовня на английском, которая звучит для моих ушей как мелодия без слов. Возможно, мне не следовало собирать их всех, или мне следовало уже сообщить им, для чего я это сделала.
Я открываю рот, чтобы наконец сделать задуманное, но затем плотно сжимаю губы. Мой рассказ будет иметь много последствий, и, в конце концов, сегодня день рождения Джейд. Мы цивилизованные люди, сидим за цивилизованным столом, даже если то, о чем я должна поговорить, не является цивилизованной вещью. Сейчас нет необходимости во вспышке гнева. Это может подождать, уверяю я себя. Я заставляю себя поверить в это. Это может подождать.
– Завтра, – объявляю я, – мне нужно будет увидеться со всеми вами после завтрака.
Болтовня прекращается. Я вижу замешательство, затем, в конце концов, все одобрительно кивают. Любой другой, сделавший подобное заявление, вызвал бы вопросы. Но я не та женщина, которую можно допрашивать.
Дарси все еще выглядит очень маленькой и неуверенной.
