Шато полностью

– Нам нужно поговорить с человеком, который у вас был, – заявляет офицер Дарманен. – Чтобы он подтвердил вашу историю.

Я киваю и прикусываю губу.

– Кто он? – спрашивает Дарси. Она до сих пор молчала, но теперь ее глаза впились в мои.

Я должна была сделать это наедине, более деликатно. Но то, что я должна сказать уже напоминает разматывающийся клубок пряжи, катящийся по полу – его невозможно остановить. Я заставляю себя встретиться взглядом с Дарси. Смотрю пристально. Я стольким ей обязана!

– Твой муж, – выдавливаю я, наконец. – Мне очень жаль, Дарси. Олли был здесь.

Я слишком поздно осознаю, что назвала его ласковым прозвищем. Для всех остальных он Оливер, даже для Дарси. Для меня это всегда звучало как-то официально. Оливер то, Оливер это. Я чувствую угрызения совести. Я забрала ее мужа и превратила его в Олли. Никогда не думала, что подобное возможно. Поверьте мне, я понимала, что натворила. Я знала о последствиях. Но я люблю его больше, чем кого бы то ни было, включая Жанкарло.

Забавно, но я вышла замуж за Жанкарло, потому что секс с ним был лучшим в моей жизни. Я считала, что это достаточно веская причина, наравне с другими. Мне было тридцать четыре. Я не хотела детей, но, казалось, время пришло. Он был добрым, обаятельным, но много болтал – до сих пор болтает. Болтун. Разговоры в основном о политике и жалобы на местное правительство – темы, на которые мне наплевать. Но секс был настолько хорош, что это не имело значения, пока все не изменилось. Однажды я услышала, как Джейд описывала свои отношения с Себом как влечение, которое может превзойти все. Он мог при ней чистить зубы зубной нитью, мог часто пукать – ничто не уменьшало его привлекательности. У меня все иначе. Я любила Жанкарло. По крайней мере, думаю, что любила. Я не могу точно определить момент, когда любовь ушла, но, возможно, это произошло, когда секс угас. Умер. Лишь он нас связывал, а мы занимались им все реже. В тот момент я стала чаще наведываться в Нью-Йорк со своими кулинарными книгами, и в результате появились «я и Олли». Наконец-то появились «я и Олли».

Но вы должны понять, я познакомилась с ним первая, до Дарси. Именно я представила его подруге. Мы познакомились на его концерте, когда он выступал в одном из баров Парижа. И хотя в то время у меня был парень, между нами, несомненно, вспыхнула искра. Мы некоторое время переписывались, завязалась своего рода дружба. Затем, когда я была в Нью-Йорке, он пригласил меня на концерт, и я взяла с собой Дарси. Они сразу же нашли общий язык. Дарси влюбилась по уши, хотя ему потребовалось много времени, чтобы взять на себя обязательства. Я была у них на свадьбе, конечно, как подружка невесты. Как правило, ни одна хорошая подруга или хорошая жена не смотрит на мужа своей подруги особым образом. Но я всегда смотрела на Олли особым образом, с самого начала. Однако, когда я, наконец, рассталась со своим парнем, Олли стал недоступным для меня. Я так долго пыталась подавить свое влечение. Хотя то, как он иногда смотрел на меня, заставляло меня подозревать, что влечение не было односторонним.

Однажды вечером, не так давно, когда мы все ужинали на веранде Джейд в Хэмптонсе и Олли передавал мне банку оливок, кончики наших пальцев соприкоснулись. Мы называем это Coup de foudre. Удар молнии. После него ничто не могло оставаться по-прежнему. Я знала, что он тоже это почувствовал, этот импульс. Это случилось несколько дней спустя, когда я продлила свое путешествие – мы буквально пожирали друг друга.

Сначала это казалось невозможным – Олли не только был мужем моей лучшей подруги, еще мы жили в разных концах света. Однако мои кулинарные книги давали мне все больше поводов прилетать в Нью-Йорк, и наша связь стала более крепкой и глубокой. На этой неделе Олли приехал в Сен-Реми ради меня. То была не идея Дарси – это была его идея, завуалированная необходимостью совместного семейного отдыха. Мы знали, что у нас будет не так много времени, но мы бы его выкроили. И это короткое время того стоило.

Мое объяснение этому предательству довольно простое, хотя я знаю, как это ужасно звучит. Но я полюбила. Сильной, глубокой любовью, которая случается раз в жизни. Он несчастлив с ней. У них ничего не получится в любом случае. Он остается только из-за детей, но даже они их не спасут. Он говорил мне об этом много-много раз, когда мои сомнения и стыд угрожали раздавить меня. Как может то, что кажется таким правильным для нас обоих, быть неправильным? Хотя, возможно, так я твержу себе для внутреннего спокойствия.

– Кто был с моими детьми прошлой ночью? – спрашивает Дарси. Такой реакции я не ожидала. Ее глаза сверкают, как у дракона, изрыгающего огонь. Но в этом есть смысл. Дарси – мать. Комфорт и безопасность ее детей должны быть и будут ее первой мыслью.