– Он нанял няню, женщину из города, – тихо говорю я. – Ты ее знаешь и доверяешь ей. – Я вижу выражение ее лица и быстро проговариваю: – Корали. Олли сказал, что она присматривает за детьми всякий раз, когда вы приезжаете в город. По его словам, ей можно полностью доверять.
Я сразу понимаю, как это звучит в моих устах. Лицо Джейд морщится, как будто она съела что-то кислое. Я это заслужила. Я готова принять свое наказание. Кроме того, после ужасного убийства Серафины, возможно, супружеская неверность не будет казаться такой вопиющей.
Нет, это все равно предательство. Я опускаю голову. Я едва могу дышать.
– Он планировал вернуться до того, как проснутся дети, – лепечу я, все еще пытаясь по какой-то причине оправдать его. Все это странно и запутанно – я защищаю человека перед своей лучшей подругой, которая к тому же его жена. – До того, как они поняли бы, что его нет.
– До того, как они поняли бы, что его нет, – вторит Дарси, все еще вызывающе глядя мне в глаза. Странно, она одновременно кажется удивленной и в то же время спокойной.
– Прости, Дарси, мне действительно очень жаль. – Я лихорадочно соображаю, должна ли я сказать больше, а потом просто говорю. – Я люблю его. Если это что-то значит.
– Нет, не значит, это действительно, черт возьми, ничего не значит, – говорит она, наконец, отворачивается и смотрит в окно на виноградник.
Я замечаю, что все избегают встречаться со мной взглядами, за исключением офицера Дарманен. На ее хорошеньком, изящном личике нет и малейшей реакции.
Это какая-то мыльная опера, в которой я очутился ранним утром. Точно такая же, как те, что привыкла смотреть Маргарет: как сестра предает сестру, сын убивает отца. Раньше она называла их
Вот только сейчас я нахожусь внутри мыльной оперы ужасов. В другой день в это время я бы занимался на лужайке калистеникой[51]. Возможно, это не слишком типично для садовника, но я не обычный садовник.
После громкого признания Арабель Дарси встала и подошла к окну. Я все еще в шоке от происходящего. Думаю, все присутствующие в комнате тоже. Спать с мужем своей лучшей подруги? В доме ее бабушки? Это жестоко и дерзко. Дарси одета в длинную розовую ночную рубашку в цветочек, которая, как я предполагаю, предназначена для сна, но выглядит так же, как все ее платья. Одежда скрывает ее целиком. Невозможно предположить, как могут выглядеть, например, ее ноги. У меня возникает странное желание подойти к ней и обнять за хрупкие плечи. Но я не думаю, что меня правильно поймут, поэтому воздерживаюсь. У нее есть подруги, которые могут это сделать, по крайней мере, две оставшиеся. И, разумеется, Джейд подходит к Дарси, стоящей у окна. Долгие объятия сопровождаются всхлипами и шепотом.
Я отвожу взгляд. Открытое проявление эмоций часто вызывает у меня дискомфорт. Не потому, что это меня возмущает или я не способен их понять, а потому, что я понимаю их слишком хорошо.
Серафина мертва. Убита. Я переплетаю пальцы, размышляя, вспоминая игру в петанк. Ту, во время которой она попросила меня присмотреть за Дарси. Я возвращаюсь назад в этот момент. Выражение лица Серафины стальное, но вместе с тем испуганное.
С верхнего этажа возвращается мужчина-офицер в перчатках, держа в руках пластиковый пакет. Похоже, внутри него листок бумаги. Он подзывает Дарманен. Эти двое шепчутся о чем-то, чего я не слышу, хотя напрягаюсь. Он протягивает ей пакет.
И вдруг она, держа его в руке, смотрит прямо на меня. Меня переполняет желание узнать, что же там внутри.
Она медленно раскрывает его. Затем подходит ближе к нам.
– Мой напарник нашел обрывок бумаги в простынях Серафины. Похоже, она пыталась что-то написать, пока убийца отвлекся.
Дарси резко отворачивается от окна.
– Она что-то написала. Что?!
Я прищуриваюсь, пытаясь разобрать надпись. Листок маленький, и он порван сверху. Я подхожу ближе. Теперь я вижу, что это кремовая бумага для заметок. Дорогая бумага.
– Что это значит? – спрашивает Джейд. – Не понимаю, что это…
– Это начало предложения, – отвечает офицер Дарманен. – Или, по крайней мере, таковым кажется. Мы не уверены, как она смогла написать это, не будучи обнаруженной убийцей. Тем не менее у нас есть предварительная теория.
– Какая?.. – бормочет Дарси.
Офицер Дарманен и ее напарник переглядываются. Наконец, она говорит:
– Мы думаем, что у убийцы, вероятно, был пистолет в дополнение к ножу. Возможно, ему что-то было нужно от Серафины. Например, что-то из сейфа, который находится в спальне, потому что его дверца распахнута настежь.
– Значит остались отпечатки пальцев, – замечает Арабель. – Это хорошо.
