Вернувшись во дворец, Шу думал о том, как правильно рассчитать время. Умирать не входило в его планы, хотя он прекрасно понимал, как рискует. Для начала он написал письмо и вручил его Омари, попросив передать его великому шоно только после того, как случится всё задуманное. «Ты сам поймёшь, что всё случилось, поверь мне», — сказал Юрген, передавая письмо.
Дальше дело было за Алтаном и Бальзаном. Они выяснили, что Улычен сейчас был в своих покоях, и что за поясом у него имелся кинжал. Также они сообщили, что и великий шоно был теперь во дворце. Юрген был очень благодарен братьям за то, что они не задавали лишних вопросов, а просто выполняли его распоряжения. Отправляясь к Улычену, Шу попросил Алтана почти сразу же поспешить за Оташем и немедленно позвать его, сообщив, что это вопрос жизни и смерти, а Бальзану сказал ждать у дверей три минуты, а затем зайти. Юрген очень рассчитывал на то, что уложится в эти три минуты. На деле всё случилось даже быстрее.
— Здравствуй, — проговорил Шу, заходя в покои.
— С возвращением, — с улыбкой ответил Улычен.
— Я пришёл выяснить всё раз и навсегда.
— Не очень понимаю, о чём ты.
— Ты самозванец. Я это знаю, ты это знаешь.
— Всё ещё не понимаю.
— Не прикидывайся. Ты хочешь править Шоносаром. Но я тебе этого не позволю. Это моя страна. Моя и Оташа. Я не дам тебе уничтожить всё то, что мы создали.
— Что ты хочешь сделать?
— А ты не догадываешься? — Юрген приблизился к Улычену.
— Ты не посмеешь.
— Сейчас проверим, посмею ли я, — пальцы Шу коснулись шеи Улычена.
— Нет, ты блефуешь, ты же прекрасно понимаешь, что, убив меня, ты потеряешь Оташа навсегда. И Оташа, и Шоносар. Возможно, и жизнь.
— Мне плевать. Я спасу Шоносар. Я спасу Оташа от тебя.
— Нет, я не верю, — Улычен сделал шаг назад и упёрся в стену.
— Однако в твоих глазах я читаю обратное. Ты боишься. А я вот не боюсь, — Юрген слегка нажал на его шею.
— Ты…
— Сейчас я убью тебя, — проговорил Юрген. Улычен резко вынул кинжал и в следующее мгновение Шу почувствовал острую боль в животе слева.
— Не убьёшь, — произнёс Улычен.
— Теперь я победил, — падая, прошептал Юрген и увидел ужас в глазах Улычена.
Когда он очнулся, то увидел над собой серый потолок лазарета, а затем почувствовал тупую ноющую боль в животе.
— Получилось, — прошептал Юрген.
— Эне? — услышал он рядом.
— Таш? — Шу повернул голову и увидел шоно, сидевшего на полу возле кровати.
— Ты очнулся!
— Привет, Таш, — улыбнулся Юрген.
— Живой, — шоно крепко обнял его, остановившись, только услышав слабый стон.
— Станешь ругаться?
— Стану.
— Только не очень громко.
— Ты такой дурак, эне. Хотя… я сам… тоже…
— Что с Улыченом?
— Пока в темнице. Он будет казнён. Я ждал, пока ты придёшь в себя.
— Прям так и казнён? То есть ты…
— Альфред и Элинор здесь.
— Быстро они.
— Быстро? Ты три дня провалялся без сознания. Как тебе вообще это в голову пришло?
— Это волчий камень.
— Волчий камень?
— Мне приснился сон. Это он мне подсказал, как поступить.
— Порой ты просто меня обезоруживаешь, эне. Я даже не знаю, что сказать.
— Скажи лучше про Сабиру. Ты отослал её?
— Нет. Я не буду её отсылать. И Асиме я написал, рассказал обо всём, что случилось. Жду ответа, в котором она будет на меня ругаться.
