Злорадство тех, кто предвкушал трагедию Сакко после приземления, узнаваемо. В нем Ронсон видит свою собственную примитивную радость от того, что «Ого, кто-то встрял». Но также он обращает внимание на неизбежную отстраненность этого карательного ликования: «Чем бы ни был вызван этот приятный кайф, накрывающий нас с головой – групповым безумием или чем-то еще – никто не хочет портить момент, столкнувшись с фактом, что у истории есть и обратная сторона». Что бы ни заставляло пользователей социальных сетей и журналистов игнорировать цену всех этих шумных показательных судов, отрицать контекст с некоторым намеренным ликованием и сознательным филистерством, отказываться от малейшего намека на щедрость, это такой же фетиш, как и «маска троллинга». С одной стороны, это напоминает лицемерие: человек может либо возмущаться, либо радостно злорадствовать, и то и другое вместе невозможно. С другой стороны, так же, как смех анонов обусловлен смехом коллективным, так и гнев отдельных пользователей Twitter обусловленный и опосредованный. Основная задача участников – подогревать негодование коллективного анонимуса. В таком случае главное отличие троллей от шеймеров – это расстановка акцентов. Первые ошибочно полагают, что свободны от моральных обязательств, тогда как вторые прямо противоположного мнения о себе.
В некотором смысле Сакко сама была мелким троллем и своим сообщением случайно спровоцировала волну массового троллинга. Гонения на нее, слияние троллинга и самосуда, оказались чрезвычайно прибыльным делом для медийных компаний. По оценкам Ронсона, один только Google смог заработать на этом 120 000 долларов. Возможно, этот сговор троллей и охотников на ведьм оказался таким недолговечным, потому что обернулся тем, что мы уже сами с собой делаем. Словно оговорка по Фрейду или оплошность – это просто троллинг самого себя, возбуждение и наслаждение гневом нашего внутреннего генерала охотников на ведьм. Или будто бы тролли оперируют существующим в нас бессознательным несогласием относительно идентичностей и идей, которые мы воспринимаем слишком серьезно, в то время как онлайновые охотники на ведьм увеличивают до невероятных размеров наше самонаказание за отрицание.
Известная интернет-мудрость гласит: «Не кормите троллей». Логичным следствием может быть просьба: «Не кормите моралистов». И те и другие – часть одной спирали.
7Троллинг и негативная реакция на троллинг в большинстве случае приносят хорошие деньги. Но даже когда от троллей начинает зависеть бизнес, гиганты социальной индустрии все равно не могут найти с ними общий язык. «Мы не справляемся с абьюзерами и троллями на платформе, – посетовал в 2015 году тогдашний президент Twitter Дик Костоло, – и такая ситуация продолжается уже много лет».
Это, конечно, мягко сказано: справиться тяжело, особенно если даже не пытаться. Совет по правам и безопасности Twitter, ответственный за защиту пользователей, заявил, что компании не следует заниматься делением сообщений на хорошие и плохие. Twitter «выступает за свободу слова в партии свободы слова», – воскликнул бывший вице-президент компании Тони Ван. Разбираться с проблемой должен «рынок идей», считает глава отдела безопасности пользователей, Дель Харви. Дурные высказывания, настаивает она, лучше всего противопоставляются более любезным речам. Естественно, если Twitter не в состоянии отделить хорошее от плохого, значит, он не может знать, что «рынок идей» будет поощрять хорошие высказывания. Но какой бы ни была проблема, решением будет монетизируемый контент.
И все же к 2015 году стоимость акций Twitter начала снижаться, так как рост числа пользователей прекратился из-за бестактности, царящей в социальной сети. Под руководством преемника Костоло, Джека Дорси, компания справилась с проблемой, переняв опыт Facebook. Вместо того, чтобы терять прибыльный контент, они внедрили алгоритмы, меняющие восприятие пользователей. Теперь твиты в ленте располагались не в хронологическом порядке, а в соответствии с предпочтениями. Впоследствии с домогательствами справились, изменив алгоритмы. Это было оптимальным решением. Хоть травля и не прекратилась, но наметилась положительная тенденция, и давняя проблема Twitter с вовлечением пользователей была частично решена.
