Стимулом социальной индустрии служит постоянное производство информации: вечный двигатель, работающий на увлечениях, о которых машина не имеет ни малейшего представления. Цель этого производства – не создание контента со смыслом, а удержание на крючке пользователей. Цель в том, чтобы сделать пользователей источником силы для машины, чтобы ее эффект никогда не заканчивался. Фейковые сообщения о смертях знаменитостей, троллинг, порно-кликбейт, реклама, шквал изображений с едой и животными, соблазнительные фотографии и высказывания, бесконечная лента сообщений не несут в себе никакой смысловой нагрузки. Больше информации – меньше смысла.
Более того, это производство происходит в симулякре, очень похожем на тот, что описывал теоретик постмодернизма Жан Бодрийяр. Симулякр – это не изображение реальности. Это реальность, пусть даже и реальность, получаемая из цифрового письма и имитационных моделей. Это симуляция, вплетенная в наши жизни, и ее эффекты настолько же реальны, насколько реальны ценные бумаги или вера в Бога. Это реальность как кибернетическое производство. Подобно образам видеоигр или виртуальной реальности симулякр до странности идеален, реален, даже гиперреален. Мы стали частью системы образов и символов: от игр до новостных лент. Но этот симулякр берет свое начало в приукрашенной рекламе, чарующих голливудских грезах, изощренной индустрии игр и развлечений капиталистической культуры.
С появлением виртуальной и дополненной реальностей Щебечущая машина, возможно, стала одним из этапов в распространении симулякра, этапом с мрачным антиутопическим потенциалом. Джарон Ланье, официальный изобретатель виртуальной реальности, утверждает, что для ее работы машине нужно куда больше данных о вас, чем вы оставляете на платформах. В результате мог бы получиться самый изощренный ящик Скиннера в истории. То, что сейчас воспринимается как мир приключений и свободы, может превратиться в «страшнейший прибор по изменению поведения» из изобретенных на сегодняшний день.
Мы уже давно живем в эпоху политики «постправды», только в разных ее проявлениях – технократия, одним словом. С приходом к власти «больших данных», самого богатого сырьевого материала за истории мира, ничего не изменилось – началось не что иное, как царствование грубых фактов. Правит техника, а не истина, которой последнее время всем так не хватает. Или «чудовищное преклонение перед фактами», как сказал Уайлд в «Упадке искусства лжи».
Но если симулякр – это действительно воплощение технократической нормы, исчезающий смысл за принудительным правлением информации, значит, он также представляет проблему и для власти. Мир симулякра, мир без смысла, лишает власть ее, казалось бы, очевидной легитимности. Авторитетные заявления политиков, генеральных прокуроров, ведущих журналистов и ученых теряют свою силу. Попытка заново наполнить систему смыслом, возрождая идеологии времен холодной войны и возбуждая общественное мнение против «постмодернизма», ставшего козлом отпущения, обречена на провал. Поскольку все эти стремления – сами лишь часть симулякра, они снова быстро возвращаются в круг бессмысленной информации. Более искушенные пропагандисты все понимают и работают над причинами кризиса смысла.
Проблема не в том, что интернет – это паутина лжи. В этом никто и не сомневается. В 2016 году группа ученых опубликовала исследование, посвященное поведению в сети. По данным опроса, менее трети всех пользователей оставляют о себе правдивую информацию в интернете. Но машина и изобретена таким образом, чтобы помогать нам лгать. С самого ее появления, еще во времена французской информационной сети
