Всего неделя понадобилась безработному жителю Уэльса, чтобы превратиться в идеологически одержимого убийцу. По словам родственников и бывшей сожительницы, Осборн никогда не считал себя расистом. Да, у него были проблемы, он страдал алкоголизмом, был вспыльчив, склонен к насилию, впадал в депрессии – даже пытался покончить с собой, но безуспешно. По выражению соседа, Осборн был «полным мудаком», но не расистом. Он вообще мало разбирался в политике и, по словам сестры, даже не знал, кто был премьер-министром.
Но тут Осборн нашел свой антидепрессант в виде информации, выкладываемой фашистской группировкой «Британия прежде всего» (англ.
За несколько недель до случившегося Осборн посмотрел художественно-документальный фильм
Но к такому выводу Осборн пришел не в одиночку. В 2018 году ислам долго играл роль груши для британских политиков и прессы, своего рода универсального козла отпущения, сравнимого разве только с другими антинационалами, иммигрантами. Как-то раз психоаналитик Октав Маннони обратил внимание, что неожиданно много европейцев, которые никогда не жили в колониях и даже никогда не видели колониальных субъектов, мечтают о них. То же самое можно сказать и о большинстве британцев, которые сталкивались с исламом только в виде проявления их собственного бессознательного. Пропаганда нацистов в
Несложно представить, какое компенсирующее и антидепрессивное действие оказывает потребление подобной расистской пропаганды. Она дает имя безымянным до этого мукам и гневу. Конкретизирует зло, подсказывает, как с ним бороться, и показывает человеку, что он не один, а является частью целого сообщества. Она убеждает свою аудиторию, зачастую белых мужчин моложе Осборна, в том, что кипящая в них неприязнь резонна и оправдана. И это захватывает, и даже ненадолго окрыляет. Если смотреть с этой точки зрения, то легко понять, почему люди так охотно глотают эту самую «красную таблетку» и почему возводят в культ фашистов типа Томми Робинсона, так умело манипулирующих другими. Для многих «красная таблетка» – это лучшее лекарство, намного эффективнее любой когнитивно-поведенческой психотерапии в сочетании с рецептурными препаратами.
В этом смысле Щебечущая машина, которая, помимо всего прочего, – еще и медикаментозное устройство – идеальное место для фашистской пропаганды. Ее экономическая модель заранее допускает профицит горя и страданий и, словно карлик Румпельштильцхен, превращает его в золото. Как утверждают бесконечные, казалось бы, верные, но упускающие суть критические статьи, социальная индустрия не имеет ничего общего с правдой. Конечно, не имеет. Она торгует веществами, вызывающими зависимость, и навязывает их тем, кто пребывает в депрессии.
Какова политика симулякра? В киберпространстве, великой «консенсуальной галлюцинации», как называл его Уильям Гибсон, то, что мы переживаем как социальную и политическую реальность, все чаще является графической репрезентацией цифровой записи. Кто бы ни подчинял себе стремительно развивающиеся идиомы этой системы письма, он наверняка принимает участие в создании виртуальной реальности.
Фашисты всегда в первых рядах берут на вооружение новые технологии. Они одними из первых начали пользоваться электронной почтой, уклоняясь таким образом от вмешательства властей. Марш 1993 года, организованный немецкими неонацистами в память о Рудольфе Гессе, избежал официального запрета как раз благодаря тому, что все общение проходило по электронной почте. В начале 1990-х годов ультраправые группировки, отрицающие холокост, использовали электронные доски объявлений
