Крах безосновательного киберутопизма, проявляющего недостаточно внимания по отношению к политической экономике платформенного капитализма и его патологий, вызвал контрутопическую реакцию. Она проявляется в изобилии статей под такими заголовками, как «Я ушел из соцсетей, и моя жизнь изменилась». Таких выступлений на конференциях
«Мир без утопий, – пишет историк Энцо Траверсо, – постоянно оглядывается назад». Без утопий наши несбывшиеся желания начинают раздражать и дают обратную реакцию. Движение назад, несмотря на то что оно оспаривает неизбежность нашего уподобления Боргу, имеет обратную реакцию. Почему-то считается, что достаточно просто призвать к выходу остальных. И эта фантазия поддерживается иллюзией о том, что с частым обращением к иррациональности толпы, паранойе, нигилизму и садизму, которые характерны для социальной индустрии, можно справиться, просто «сделав шаг назад». Как будто корни этого феномена не ушли вглубь, а лежат на поверхности.
Эту позицию ошибочно высмеивают как неолуддистсткую. Сегодня достоверно известно, что история представила луддитов в ложном свете, а их борьбу против эксплуатации и увольнений несправедливо описывают как технофобию. Они не были против машин, они умели ими пользоваться. Их утопия, какой бы они ни была, являла собой не доиндустриальную Аркадию, а зарождающуюся социалистическую, где машины подвластны рабочим, а не рабочие – машинам. Они ломали инструменты, чтобы избавиться от появляющейся социальной машины, которая относилась к ним, как к расходному материалу производственного процесса.
Луддиты к тому же были прекрасными троллями. Они, как и уничтоженное несколькими годами позже движение в Патерлоо, были прототипом классового восстания, только провели они его с огромным размахом. Само название «луддиты» происходит от имени вымышленного предводителя, Неда Лудда, который был плодом легенд и фантазий, но британские власти его боялись, а тайные агенты искали доказательства его существования. Мятежники решили, что мистер Лудд живет в Шервудском лесу, где жил не менее легендарный Робин Гуд, и писали письма на адрес «Шервудский лес, офис Неда Лудда». Они наряжались и маршировали как «жены генерала Лудда».
В XXI веке луддизм – это вполне аргументированная позиция, на самом деле, даже востребованная. Но как это будет выглядеть? Вряд ли можно разбить машину. Она слишком рассредоточилась по всему миру. К тому же, многое из того, что мы сегодня называем инструментами, абстрактно: нельзя «разбить» кнопку «Нравится». Более того, наша непосредственная проблема с Щебечущей машиной не в том, что она лишает нас работы, а в том, что бесплатно использует наш труд и продает нас как продукт. Она дает нам игровые задания в стиле казино: стоит в авангарде геймификации капитализма. И если мы совершим лишь массовый цифровой суицид, уничтожив тем самым социальные сети, то СМИ объединятся с развлекательной индустрией и с помощью венчурного капитала возобновят все с новой, еще большей силой. Нет, этого недостаточно. Мы должны освободиться от этих оков, пока не поздно. Мы должны освободить свое время и энергию и использовать их в лучших целях. Нам нужно нечто, чего мы будем жаждать, чтобы придумать более грандиозный план побега. Нам нужна «интеркалярная вспышка» поэта-католика Шарля Пеги, разрушающий момент в наших повседневных привычках, через который мы избавимся не только от Щебечущей машины, но и от ненужной ноши страданий, которую она так успешно монетизирует.
Киберпространство – это пространство творения, место для исследований и грез. Греза – это мечта, а мечта – это воображаемое исполнение желаний, сиюминутное удовольствие от частичного удовлетворения. Это нечто, к чему надо с осторожностью относиться оптимистично. Если желания, в противовес нужде или инстинктам, свойственны человеку, значит, ему свойственна и способность удовлетворять свои желания не напрямую, через фантазию. Действительно, раз большинство желаний невозможно удовлетворить иным способом, то грезы становятся важной составляющей счастливой жизни. Социальная индустрия украла у нас способность грезить, она использует методы игорной индустрии, чтобы вводить нас в управляемый транс и вести по дорогам, освещенным виртуальными наградами. И это не пустяк. Мы могли бы спросить, какие еще технологии позволяют грезить в современном мире, каким сейчас может быть неолуддистский подход.
