— Игнат Данилович, «троечки» мы либо уже переросли, либо вот-вот перерастем, поэтому их желательно сдать в спецотдел. А «двоечки» хорошо бы пустить на подъем потолков развития.
Я коротко кивнул, выложил из термоса пять свертков и передал вояке. Затем захлопнул крышку емкости, пообещал, что реализую «троечки» за день-два, и перешел к следующим вопросам:
— Как я понимаю, премии за прерванный рейд и боевые за визит в ППД ЧОП-а «Святополк» вы уже получили, поэтому опишу планы на июнь. Итак, зачистка оставшихся заимок временно откладывается, зато второе отделение уходит в Утес. Ориентировочно на три недели. Выход по готовности, доставка в обычном режиме, то есть, на перевертыше Бехтеева. Ульян, с Валерием Константиновичем говорила?
— Так точно! — ответила она и сразу же добавила: — Более того, сообщила Ирине Сергеевне, кого решила оставить с Валерием Константиновичем перед уходом с заимки, и даже получила на них рейдовую одежду третьего ранга.
— Что ж, тогда желаю тебе и твоим подчиненным легких прорывов. На этом все. Можете продолжать тренировку…
Из спортивного зала я чуть было не отправился в мастерскую Валерия Константиновича, оккупированную девчатами, но заметил, что «силуэт» Поли оказывается на ногах, и удивился, что девочка так рано выбралась из капсулы виртуальной реальности, с помощью которой, вроде как, планировала сдать очередную тему по геометрии. Пока раздумывал, могла ли сестренка успеть разобраться с задолженностью, завибрировал телефон и высветил сообщение, прилетевшее в «Паутинку»:
Я позвонил. И предложил Птичке пересечься в моем кабинете. А минуты через три помог девочке опуститься в кресло, сел напротив и превратился в слух.
Она на миг расфокусировала взгляд, а затем заговорила. На удивление жестким тоном:
— Почти уверена, что меня пытаются выманить из дому: виртуальный экзаменатор не принял ни один из двух билетов, решенных на сто баллов из ста возможных, и рекомендовал пройти экзамен очно. Сдавай я переходной экзамен, это было бы оправдано, а так вызывает подозрение. И еще: в прошлом году Лиза подключила меня к нескольким девичьим каналам. В трех из них последние несколько дней старшеклассницы, сдающие выпускные экзамены, практически безостановочно обсуждают красоту, фигуру и обаяние нового учителя математики, заменившего разбившегося в автокатастрофе.
— Мужичок действительно подозрительный… — подала голос Дайна, как только я нахмурился и посмотрел в объектив потолочной камеры. — Молод, красив, как Аполлон, на удивление харизматичен и является хорошим психологом, благодаря чему уже влюбил в себя львиную долю старшеклассниц.
Но больше всего напрягает не он сам, а кое-какие нюансики, которые я опишу чуть позже. В общем, похвали мелочь за внимательность и пообещай решить проблему с задолженностями.
Пока я вдумывался в этот монолог, Полина продолжала объяснения. Первую половину я откровенно зевнул. Зато вторая переключила в боевой режим:
— … -чено, что этого «преподавателя» подводят не ко мне, а к Лизе. Ведь она тоже пропустила много уроков, так же, как и я, сдает задолженности и является более «вкусной» целью.
— Когда твоя подружка планирует наведаться в школу в следующий раз? — спросил я, дав ей договорить.
— На этой неделе, вроде бы, не собиралась. Но может заинтересоваться тем, что пишут в девичьих каналах, и дать волю любопытству.
— Устраивать войнушку в школе или на городских улицах — не вариант… — на всякий случай напомнил БИУС, и я, решительно задвинув куда подальше идею отправить в школу «Эскорт» с «сюрпризом», набрал Виктора.
Он сбросил звонок, но прислал сообщение с обещанием позвонить через час-полтора, поэтому я связался с его бабкой, еще раз поздоровался и спросил, не могла бы она выделить мне четверть часа на разговор тет-а-тет.
Не знаю, что Воронецкая услышала в моем голосе, но сходу предложила прилететь к полудню и пообещала освободиться.
Освободилась. Да, минут через восемь-десять после моего появления в приемной, но я обрадовался и этому. Поэтому привычно опустился в любимое кресло в мягком уголке, дождался, пока женщина врубит глушилку, и коротко, но информативно описал возможную проблему.
Людмила Евгеньевна мгновенно села на нашу волну, то есть, напряглась, на несколько мгновений «поплыла» взглядом, а затем поделилась схожими ощущениями:
