Мне опять подмигивает
Похоже, мое выступление его не впечатлило.
Но знаете что?
Я тоже не особо впечатлен тем, как сегодня выступил
Я встаю, возвращаю гитару на подставку и поднимаю кубик. Мой счастливый дайс. Мой Алый алмаз.
Я надеялся, что он все исправит. Вернет мне удачу. Заставит магию вновь заработать.
Но не сработало.
Мало того… Дурацкий двадцатигранник предал меня.
Во мне закипает гнев. Я ненавижу эту глупую штуковину. Я ненавижу удачу, ненавижу проклятие Ландинтона, и для меня было бы лучше вообще не находить этот кубик.
Я готов выбросить его в океан!
Или…
Или расплавить!
Ну да. Будь у меня гончарная печь. Или ручной дракон.
– Как же мне от тебя избавиться? – кричу я. Бросаю кубик в центре сцены, осматриваюсь в поисках чего-нибудь большого, тяжелого и мощного.
Черт возьми, ну почему под рукой никогда нет боевого топора, когда он так нужен?
Хотя у меня вообще его нет.
Так что вместо топора я хватаю табурет и поднимаю его над головой. Издаю яростный гортанный вопль, замахиваюсь…
Не-а.
Мне удается остановиться, прежде чем табурет обрушивается на дайс, – вероятно, лишь благодаря этому наша сцена остается целой. Я рычу. Ставлю табурет на место. Снова оглядываюсь вокруг. Я до сих пор не знаю, из чего сделан кубик, но что-то мне подсказывает, что деревянному табурету он не по зубам.
На этот раз я хватаю подставку для микрофона, беру кубик и выхожу на тротуар. Осматриваюсь, но улица пустынна; все магазины давно закрыты на ночь. Я вижу свет фар вдалеке, но мне все равно.
Теперь я полон решимости. Я намерен довести дело до конца.
– Ты мне не нужен! – Я бросаю кубик на тротуар и хватаюсь за стойку микрофона. – Ты мне не нужен! Как и твоя магия! – Поднимаю стойку над головой. – Как и твое дурацкое везение! – Я издаю гневный вопль и что есть мочи ударяю по кубику, целясь тяжелым основанием стойки прямо в красный сверкающий камень…
Сила удара отбрасывает меня к стене магазина. Я ошеломлен; такое чувство, что руки вот-вот оторвутся от туловища. Зубы стучат так, что их дробь отдается в череп. Я моргаю и щурюсь, пытаясь прогнать повисшую перед глазами красную пелену.
Прерывисто вздыхая, я поднимаю стойку микрофона. Основание у нее погнулось.
Кубик лежит на тротуаре. Разбитый. По асфальту разбросаны осколки камня, стекла или из чего там он был сделан, и золотистые отблески кажутся тусклыми в свете уличных фонарей.
Мои плечи поникают. Гнев внезапно сходит на нет.
Я чувствую себя… нелепо. Стою столбом, тяжело дышу, а ветер треплет мои волосы и развевающуюся пиратскую рубашку.
И тогда…
Машина, которую я заметил раньше, подъезжает к обочине, свет фар падает на меня. Я узнаю громкий рев мотора за мгновение до того, как он глохнет. Фары гаснут. Дверца распахивается.
– Джуд? – Ари выбирается из автомобиля. – Что ты тут делаешь?
Я теряю дар речи. Она захлопывает дверцу и направляется ко мне, плотнее кутаясь в свитер, чтобы защититься от прохладного океанского бриза.
Я могу только представить, как выгляжу со стороны – в недоделанном маскарадном костюме, с безумным выражением лица, сломанной микрофонной стойкой в руках и разбитым двадцатигранником у ног.
Я не знаю, как ответить на вопрос Ари, и вместо этого спрашиваю:
–Что
Она переводит взгляд с меня на стойку, потом на осколки красного камня. Выражение ее лица любопытное и озадаченное, но она просто заправляет прядь волос за ухо и проходит мимо меня в магазин.
Я следую за ней, чувствуя себя так, будто я в виртуальной реальности. Все выглядит реальным,
– Я хотела взять несколько своих пластинок. – Ари открывает одну из картонных коробок, оставленных за прилавком. – Я знаю, ты планируешь отправить их обратно, чтобы их переделали или вернули тебе деньги, но абуэла спросила, может ли она отослать что-нибудь нашей семье в Мексику, пусть даже с браком. Она думает, что когда-нибудь они станут коллекционными. – Ари корчит гримасу, как будто считает, что это очень сомнительно. – Вот я и подумала, что стоит заехать и присвоить несколько штук, пока не увезли.
– Ты не могла прийти утром? – спрашиваю я. – Разве ты завтра не работаешь?
Она открывает рот, но тут же закрывает и хмурится.
– Просто… мне показалось важным прийти именно сегодня вечером. – Она смеется над собой. – В любом случае, ты-то что здесь забыл? И почему нарядился как пират? И что ты имеешь против этой несчастной стойки для микрофона?
Сглатывая, я возвращаю стойку обратно на сцену. Она опасно кренится набок, но не падает. Я раскидываю руки в стороны и оглядываю свой прикид.
– Образ предполагался героический. Пенни сказала, что я похож на принца.
Ари улыбается, поддразнивая меня, пока я пробираюсь по главному проходу между стеллажами с пластинками.
– У Пенни хороший вкус, – говорит она. – Это для вечеринки в стиле «Подземелий»?
– Нет. Я ходил на бал.
Ее глаза распахиваются.
– Серьезно? С кем?
