Для перехвата подлодок противника в Атлантике командование ВМФ США развернуло по фронту в 120 морских миль два поисково-ударных соединения в составе одного авианосца и десяти эсминцев каждое. Чуть западнее американцы сформировали второй противолодочный рубеж. Там находились ещё два авианосца и 22 эсминца. Все корабли были оснащены новейшими гидролокаторами.
15 апреля 1945 года корабли обнаружили и потопили подводную лодку U-1235. Вскоре после этого подверглась атаке самолётов и получила повреждения U-880. Днём позже её отправили на дно американские эсминцы. 21 апреля удалось уничтожить U-518, а 23 апреля корабли второго противолодочного рубежа атаковали и потопили U-546. Подлодку U-881 та же участь постигла в начале мая. Последней лодке группы U-805 с трудом удалось прорваться обратно в Германию. Боевую задачу – подойти к США на дистанцию ракетного залпа – не выполнил никто.
Эмблема подводной лодки кригсмарине U-518
Так бесславно закончилась нью-йоркская эпопея. Менее чем через неделю Германия капитулировала. Флот Третьего рейха был разделён между победителями. А сразу после войны в США и СССР появились странные трофейные субмарины с необычным горбом позади рубки. Уже в 1948 году бывшие союзники провели первые экспериментальные пуски ракет Фау-1 с подводных лодок. Но это уже совсем другая история…
– Нет, только не говорите мне, что после этого в нашем городе можно нормально жить, – возмущался старый Кацман, потрясая свежим номером газеты «Кёнигсбергер Блатт». – Новое правительство Германии просто-таки свихнулось! И не надо мне возражать.
Спорить с главой семейства никто из домочадцев не собирался. После прокатившихся по Кёнигсбергу в 1935 году нацистских погромов жить здесь евреям и впрямь было опасно. А тут ещё правительство подлило масла в огонь: всего за два дня приняло три новых закона. Если первый просто менял государственный флаг на новый – красное полотнище со свастикой, то два других носили явный антисемитский характер. «Закон о гражданстве», в частности, гласил, что «гражданином Рейха является лишь человек немецкой или близкой ей крови». Соответственно, все остальные жители Рейха становились «не гражданами» и лишались всех политических прав.
На практике это означало, что евреи оказывались вне закона. Ничего хорошего это не сулило. Старый Кацман проявил благоразумие – собрал пожитки и вместе с женой и детьми отправился к родственникам, в литовский город Клайпеду. Так начались приключения самого младшего сына в семье – десятилетнего Мойши.
Бывший немецкий город Мемель был отделён от Германии летом 1919 года – после окончания Первой мировой войны и подписания Версальского договора. Только что получившая независимость Литва стремилась заполучить порт на Балтике, но Мемель временно передали под управление Лиги Наций, и в городе хозяйничала французская администрация.
Литва решила ускорить события. 10 января 1923 года в Мемель вошли полторы тысячи литовских добровольцев во главе с майором контрразведки Йонасом Будрис-Половинскасом. Через пять дней Мемель был захвачен и переименован в Клайпеду.
Французы не перенесли позора и отправили против бунтовщиков эскадру, высадившую в Клайпеду десант. После упорных боёв литовская сторона подписала компромиссное соглашение: город оставался под управлением французов, но они обязались передать Клайпеду Литве. «Сохранив лицо», Франция официально отдала город под суверенитет Литвы позднее – в 1924 году.
Устье реки Данге, впадающей в Куршский залив в районе порта Мемеля,
Однако в городе спокойней не стало. Поднимающая голову фашистская Германия стремилась вернуть Мемель тысячелетнему Рейху. 22 марта 1939 года Гитлер предъявил Литве ультиматум с требованием возвратить Клайпеду. Опасаясь войны, слабая Литва капитулировала. На следующий день в Мемель вошла немецкая эскадра во главе с линкором «Дойчланд», на борту которого находился Гитлер.
Большая часть литовского населения была вынуждена бежать. Семья Кацман вновь поменяла место жительства – на Каунас.
А через год в Литву вошла Красная армия. Так юный Мойша оказался в Советском Союзе.
22 июня 1941 года в 4 часа утра пионерский лагерь в Паланге, где отдыхал Мойша, был разбужен страшным грохотом. Дети выбежали из спальных корпусов и увидели взрывы бомб и зарево от горящих домов. Прямо над лагерем на бреющем полёте неслись немецкие самолёты. Взрослых не было – воспитатели попрятались.
– Бежим, – закричала какая-то девчонка, – это война!
– Младших надо спасать! – остановил её Мойша.
Ребята бросились в палаты, где продолжали мирно спать семилетки. Мойша бегал между кроватей, срывая с малышей одеяла. Помещение заполнилось испуганным плачем и криками на разных языках.
