— Всё равно когда-нибудь это всплывёт. — Сказал он после долгой паузы. — Проклятие, как же мне тошно… сначала эти на пару читали мою память, заставляя вспоминать то, что я так тщательно пытался забыть, а сейчас придётся скрывать правду, и всё время трястись, что она откроется… — Андрей закрыл лицо ладонями. — Насколько было бы проще всё сразу рассказать…
— Но тогда на вашей карьере можно поставить крест. И мы, возможно, больше никогда вас не увидим… я знаю… с сослуживцами отца происходили подобные случаи… не совсем такие, конечно, но… я знаю, что вас точно отстранят… от службы вообще, и могут обвинить в чём-то, чего вы действительно не совершали.
— Господи, ну почему это происходит СО МНОЙ?.. — Произнёс он, не отнимая рук от лица. В голосе скользнула нотка отчаяния, которую он не смог скрыть.
Молчание в ответ.
Ещё через минуту Андрей взял себя в руки и снова казался непроницаемо-невозмутимым.
— Так что будем делать?
— Если бы я знал… Впрочем, вариант у меня есть, но он слегка попахивает безумием…
— И какой же?
— Доложить о происшествии, но прежде — найти мага-сканера, телепата, который мог бы прочесть мою память и подтвердить достоверность моих слов…
— Всё равно лучше этого не делать… если узнают об этом, то будут копать глубже. Раскроют все ваши тайны… и наши общие — тоже.
— Но как мне жить с этим? Постоянный страх испытывать, как сидя в этом треклятом шкафу?!
— Но… но всё-таки, вы и так сильно рискуете. Лучшее, чем это может закончиться — вам никогда больше не быть инквизитором… даже среднего звена.
Андрей тряхнул головой и больно ударился затылком об стенку шкафа. Зажмурился.
— Н-да, ситуация… Никогда ещё так долго не колебался, принимая решение…
— Вы ударились?
— Ерунда. — Отмахнулся Андрей.
— Эх…
— Ты-то чего вздыхаешь?
— Ничего… извините, это всё из-за меня…
— Нет, это из-за «Единой Империи». — Вдруг горько засмеялся Андрей. — Вот гады, не успокоюсь, пока их не уничтожу, они не только в Империю всяких уродов запустить хотят, но и мне чуть жизнь всю не поломали… В общем, пусть инцидент пока останется в тайне. Я могу рассчитывать на тебя, Женя?..
Вместо ответа он услышал тихие всхлипывания.
— Так, и чего мы ту сырость разводим? — Улыбнулся Андрей. — Что, хочешь, чтобы кроме нас тут ещё моль и плесень завелась?
— Ничего… — Она захлюпала носом. — Всё нормально.
— А слёзы — это из-за стойкой аллергии на меня? — Продолжал улыбаться Андрей.
— Нет. — Снова всхлипнула она.
— А чего тогда ревёшь?
— Я не реву.
— А, ну, значит, я действительно сильно головой ударился, и мне это кажется.
— Нет. — По щекам скатывались крупные капли.
Андрей молча сгрёб её в охапку, крепко прижал к себе.
— Ну, прекрати, не выношу я женские слёзы.
— Не…могу… — Пробормотала Женя, закрывши лицо ладонями.
— Хочешь, чтоб я снова начал считать тебя ребёнком? — Серов погладил её по голове.
— Я… уже не плачу… — Всхлипнула она, но плакать действительно перестала.
— Ну вот, уже лучше. — Он улыбнулся, и коснулся губами её головы — скорее инстинктивно, нежели осознанно. Уткнулся лицом в её волосы, вдохнул их запах, и будто как-то полегчало — стало как-то очень хорошо и спокойно.
«
Снаружи что-то звякнуло, и тут же со скрипом приоткрылась одна из дверец шкафа. Чары, запечатавшие их, наконец-то рассеялись, и можно было выйти, но почему-то оба задержались внутри ещё на полминуты.
Выбравшись, оба выглядели неповоротливыми корягами — ни разогнуться толком, ни потянуться, нелепые позы затекших тел показались забавным тому, и другому, и они улыбнулись друг другу.
Как и предполагал Андрей, они находились в его особняке, в пустующей комнате на втором этаже. Кроме дорогого шкафа, в котором они прибыли, здесь появился ещё один элемент интерьера — роскошные напольные часы; под стеклом, за которым раскачивался маятник, лежал большой неподписанный конверт, с красной восковой печатью и вензельным оттиском «ЕИ». Серов достал его и распечатал:
«
