— Возможно. Но я бы не был уверен, что также дела обстоят и теперь. И не уверен, что и до этого ему никто не помогал. Быть может, он нарочно обставил всё так, чтобы мы думали, что он — одиночка. А он просто бросил тех, кого использовал в своих целях. Или даже убил.
— Так можно долго гадать, тыкая пальцем в небо. — Сказал Чернов.
— Он прав, нам нужны факты. — Кивнул руководитель.
— Работая в архиве, я получил новый, весьма интересный отчёт побеге каторжников с каменоломен близ Светлограда, где и произошёл первый инцидент. Самое любопытное то, что данное событие случилось до него, а двадцать шесть трупов беглых были найдены в подземном проходе, заваленные камнями в результате некоего взрыва. Замечу, что всего сбежавших каторжников было двадцать семь…
— Мы это знаем. Но, может быть, вы увидели в этом что-то такое, чего нам не удалось разглядеть.
— Допустим, что пропавший каторжник — и есть наш подрывник. Подземный ход он один не смог бы проделать, погибшие как раз и помогали ему в этом. Он воспользовался их трудом, а потом избавился от них, чтобы не мешались, организовав небольшой взрыв. Если сейчас он в процессе подготовки, то будут и новые убийства, правда, лишь в том случае, если он более не заинтересован в помощниках.
— Побег с каторги — вообще, зачастую, дело коллективное. — Снова подметил Мариинский.
— Я не настаиваю, что абсолютно прав в своих выводах. — Ответил Серов. — У меня нет конкретных доказательств, это всего лишь версия, основанная на косвенных обстоятельствах и событиях.
— Вот поэтому нам нужно собрать факты.
— Мне нужны сводки об исчезновениях и убийствах людей в близлежащих районах.
— Всем выдадут собранные отчёты, относящиеся к этому делу.
— Очень хорошо, а как у нас с полномочиями? Я хочу пройти по некоторым учреждениям, проверить кое-что.
— В пределах этого города — практически неограниченные.
На этом собрание завершилось, каждому следователю раздали папки со сведениями, и велели к утру составить список недостающей информации.
Среди сводок и отчётов нашлись сообщения о похожих взрывах в других городах, в разных частях страны, однако эти были масштабом поменьше. Некоторые факты подтверждали теории Серова, другие, напротив, вносили дисгармонию в его версию. Всю ночь Андрей корпел над материалами дела, выпил с десяток чашек бодрящих травяных настоев, но к утру всё равно чувствовал себя усталым и измождённым.
Тем не менее, после утреннего сбора и сдачи написанного ночью отчёта, Серов отправился в школу-приют для детей погибших инквизиторов, потребовал у директора план здания, и первым делом спустился в подвал, оставив сопровождавшего его завхоза школы у входа. Андрей терпеть не мог, когда кто-то посторонний мешал сосредоточиться, особенно тогда, когда любая незначительная, на первый взгляд, деталь, могла оказаться очень важной.
Особого внимания требовала часть подвала, находившаяся под кабинетом для практических занятий по магии. Тщательно обследовав её, инквизитор, вопреки ожиданиям, ничего подозрительного не обнаружил. В целом же подвал оказался изрядно запылённым, заставленным ящиками, никакие подземные ходы к нему не примыкали, а выгрузочный люк, ведущий во внутренний двор, был закрыт. Даже использование магии не дало результата, ничего странного и необычного не нашлось. Однако Серов оказался очень дотошным, и решил провести детальную проверку, а в ходе неё выяснилось, что навесной замок на выгрузочный люк просто наброшен, но не заперт, и это вполне могло стать лазейкой для подрывника.
Тут же заперев и опечатав его, Андрей не поленился наложить ещё и магическую печать, препятствующую вскрытию. А если бы кто-то и попытался её снять или разрушить, территория школы немедленно огласилась бы громким сигнальным гудением. Но и этого магу показалось мало. Вдобавок, он оставил ещё «
Успокоившись на этом, Серов решил посетить ещё несколько учреждений, но там тоже не нашлось почти ничего значительного. Однако во всех местах обнаружились возможные лазы, которые он запечатал магическими печатями, и за подвалами также установил слежку «
К вечеру окончательно вымотавшийся Андрей накрапал отчёт о своей деятельности за день, попутно чуть не задремав над писаниной, и, передав его руководителю, возвратился в снятый дом и, рухнув на кровать не раздеваясь, наконец-то заснул.
