Сейчас, спускаясь в склеп, Андрей чувствовал, как гулко стучит его сердце, как холодеют и дрожат кончики пальцев, потеют ладони и предательски сводит грудь, перехватывая дыхание. От всего этого к глазам жаром подкатили слёзы неизбывного ужаса, но они не нашли выхода. Маг, приостановившись на ступенях, вытащил из кармана пузырёк с каким-то зельем. Откупорив, он одним глотком выпил его содержимое.
Сделав несколько глубоких вздохов, раздавив капсулу с маслами можжевельника, лимона и ладана, своим благим ароматом призванных отпугнуть потусторонних существ и укрепить силы чародея, Серов, наконец, спустился вниз.
Собака беспокойно завертелась у его ног, жалась к нему, жалобно поскуливая; она была напугана. Андрей, на которого уже начало действовать снадобье, созерцал склеп сквозь призму относительного спокойствия. Разум, наконец, освободился от сковывающего страха, постепенно возвращалась уверенность.
Некоторые ниши пустовали, в других — лежали трупы, как высохшие и мумифицировавшиеся, так и ещё относительно свежие, обладающие грязновато-бурой аурой разложения и источающие отвратительный смрад. Духовные сущности давно покинули мёртвые тела, отлетев в лучший мир; но отдельные останки подсвечивались иначе — они излучали ядовито-зелёный дымчатый свет. Это означало, что души мертвецов покоя не обрели, и были крепко привязаны к своей гниющей плоти. Свечение вибрировало, становясь всё ярче, значит, что-то ещё тревожило усопших, кроме незавершённых при жизни дел. И Серов точно знал, что. Одну из стен склепа, замысловатой вязью, покрывали кровавые надписи, состоявшие из сложных, угловатых магических графем. Начертанные символы принадлежали к одному из высших разделов Церемониальной Магии Хаоса, и использовались для проведения чёрных ритуалов исключительно некромантами, поскольку другие маги с трудом могли совладать с тёмными силами, которые призывались текстами, составленными из них.
Андрею стало не по себе, и отнюдь не от некромантических чар, пронизывающих всё помещение. Кровавые знаки, сияющие в аурическом спектре ярчайшим неоново-зелёным, были написаны кровью Жени. Маг не испытал ни малейшего сомнения, он узнал бы вибрации подопечной среди тысяч других.
— Нет… — ошарашенно пробормотал Серов. — Нет, она не может быть мертва… не может… не должна…
Он, преодолев охватившее его оцепенение, бросился искать труп девушки, поскольку сам не верил своим словам, прекрасно зная, что чужая человеческая кровь используется некромантами только после принесения этого человека в жертву.
Мечась от ниши к нише, Андрей заметил крупные капли крови на полу. Они вели к прислонённой к стене большой каменной плите, возле которой уже вертелась Лада. Маг коснулся плиты, прошептав короткое заклятие, и она плавно поплыла в сторону, открывая проход в катакомбы, разветвлённой сетью проходившие под городом.
Собака побежала впереди, а Серов убедился, что кровавый след продолжается и в этом проходе. Дальше всё было просто — крохотные капельки крови светились для чародея, будто маяк во тьме, и не нужно было терзаться сомнениями, выбирая путь.
Длинный коридор несколько раз разветвлялся, и Андрей несколько раз сворачивал, пока, наконец, не оказался в подтопленном тухлой водой проходе. Здесь кровавый след угасал, постепенно теряясь; в нос бил резкий запах нечистот, видимо, часть катакомб служила канализационной системой. Воды тут было по колено, а дно оказалось склизким и очень скользким, так что пришлось ступать медленно и осторожно, чтобы не упасть. Форма быстро вымокла по пояс, пропитавшись гадким зловонием. Маг прошёл до следующего разветвления, но так и не нашёл никаких следов; Лада тоже не помогла, к тому же, она нашла себе занятие поинтереснее — гонялась за шныряющими здесь в изобилии, крысами.
