Серов почувствовал, как им медленно, но верно завладевает отчаяние. Он не знал, куда дальше идти, он промок, и теперь замерзал, и снова ненавидел себя за малодушную слабость, которая нашёптывала сомнения в его уши, сбивала с пути, навевала желание поскорее выбраться из этого поганого подземелья, оставив дальнейшие поиски. Но Андрей не поддался этому порыву, и свернул в один из коридоров; но не успел он сделать и пару шагов, как из другого коридора донеслись какие-то гулкие, то ли хлопки, то ли взрывы… и нечто искажённое здешней акустикой, но всё же отдалённо напоминавшее человеческие голоса. На секунду остановившись, и прислушавшись, маг побежал на эти звуки.
Глаза, за несколько часов блуждания в темноте, привыкшие к созерцанию окружающего пространства в ауре, откликнулись болью, едва их коснулся свет; Андрей был вынужден остановиться, и, позабыв обо всём, что делалось вокруг, где-то с полминуты промаргиваться, возвращая себе нормальное зрение.
Зато, вновь обретя способность видеть, он ощутил, как с его души будто камень упал — он увидел Женю, одетую в окровавленную ночную сорочку. Однако радость эта была мимолётна — следующее мгновенье ознаменовалось продолжением потасовки — тени девушки, и ещё троих людей, одетых в инквизиторскую форму, метались по стенам в свете факелов. Андрея почему-то никто не заметил.
— Да вали ж ты эту чёртову ведьму! — Выкрикнул один из инквизиторов.
— Никак, сопротивляется, сука! — Отозвался другой, безуспешно пытаясь скрутить девушку, а та вёртко ускользала из его рук. Третий инквизитор обошёл её сзади, и замахнулся, намереваясь расшибить ей голову рукоятью клинка.
Серов не до конца разобрался в ситуации, но решил, что сейчас самое время вмешаться. Только не успел: кисти рук Евгении вдруг вспыхнули зелёным пламенем, и от их прикосновений оба инквизитора рухнули на пол, то ли без сознания, то ли мёртвыми, та же участь постигла и третьего… Факелы с шипением погасли, упав в воду, лишь один, выпав из рук нападавшего, зацепился за приступок и продолжал гореть, освещая пространство колеблющимся светом.
Женя, чьи глаза светились зелёным светом, повернулась к ошарашенному в очередной раз Андрею, очевидно намереваясь применить тёмные чары и к нему, и тут он уже среагировал мгновенно; в центре его ладоней зажёгся ослепительный белый свет, и маг молниеносно схватил девушку за запястья. Их взгляды соприкоснулись, и от бездонной, холодной, безжизненной тьмы, что он увидел в её глазах, ему стало жутко. Но Серов не отводил взора, противостоя ей и собственному страху, и не разжимал пальцев, хотя она пыталась вырваться.
Свет белого экзорцистического заклятья наконец начал пронимать Женю. После бесконечно долгих минут противостояния, зелёное пламя начало угасать, а взор девушки — постепенно проясняться. Когда же глаза её вновь приобрели обыкновенный, человеческий вид, она обмякла, и не упала только потому, что Андрей крепко держал её.
