Чёрную кованую кладбищенскую ограду густо увивали скорбные вьюны, с крупными, бледными, будто призраки, воронками цветов. То, что находилось за ней, больше напоминало аккуратный, ухоженный, дышащий безлюдной безмятежностью парк, и лишь каменные кресты да надгробные плиты печатями траура стояли меж цветущими клумбами, по обе стороны ровных, хорошо утоптанных, посыпанных свежим песком дорожек. Сходства с городским садом добавляли снующие повсюду птички, чьи звонкие трели жизнеутверждающе разливались над безмолвием захоронений.
Меж ровными рядами могил располагались небольшие мощёные площадки, где, на возвышениях постаментов, распахнули мраморные крылья освященные статуи ангелов. Их прекрасные, высеченные из белого камня лица выражали печальную, возвышенную строгость, а неподвижные взоры казались полными сострадания. Подобные скульптуры служили оберегами, хранящими покой усопших от всяческого колдовства, считалось, тёмная магия поблизости от них не действовала.
Одна из троп уводила в сторону, к каменному склепу. По бокам от входа высились великолепные изваяния архангелов с грозными ликами, в развевающихся одеждах, воздевших мечи над головой. Их фигуры будто бы выражали готовность в следующий момент, оторвавшись от разъеденных мхом пьедесталов, взмыть ввысь, к небесам. На двустворчатой двери усыпальницы рельефно выделялось чуть позеленевшее медное распятие, под которым располагался герб Инквизиции. Это означало, что погребённые в этом склепе, при жизни были знатными инквизиторами.
Собака принюхалась, залаяла и начала шкрябать лапами дверь.
— Что-то почуяла?.. — Андрей посмотрел на собаку. — Не уверен, что хорошо будет, если ты вбежишь в внутрь… Но ты мне нужна, и приоритеты живых важнее… оставить тебя здесь, в угоду покоя мёртвых… нет.
Склеп почему-то не был заперт. Серов приоткрыл одну из створок, и собака тут же юркнула внутрь. Пахнуло холодом, сыростью, омерзительно-сладковатым запахом тлена. Он вошёл вслед за ней, плотно закрыв дверь за собой. Темнота внутри тут же перестроила зрение мага на аурический спектр восприятия.
Однако то, что он увидел, заставило его на мгновение содрогнуться: замшелые стены излучали чёрную энергию смерти, пробуждённую, несомненно, некромантическим ритуалом; Андрей видел такое и прежде. Он знал, что в норме любые захоронения, никем не потревоженные, в ауре испускают приглушённое, бледное фиолетово-сероватое свечение, навевающее покой и меланхолию.
Вниз вели широкие ступени, и Лада лаяла уже откуда-то снизу. Серов поспешно зашагал по ним, с трудом преодолев трепетное отвращение перед тёмными чарами, разрушившими иллюзию кладбищенского покоя.
Андрей и сам частенько пользовался Магией Хаоса, не гнушался и раздела Распада, но такие его действия вызывали душевное возмущение в нём самом; тому были причины.
