— Вам там нравилось… Почему же ушли из тех дивных лесов?
— Когда я уходил, там было неспокойно. Ирвиэль убили, как и многих моих знакомых…Они страдали от нападений то Хронорианцев, то орков, то вообще каких-то сборных отрядов разношёрстных существ… Но почему это случилось с Ирвиэль… Я участвовал во многих битвах, и она тоже. Но в тот день я не успел её спасти. У неё была рана, почти такая же, как у тебя. А врагов, разделявших нас — было очень много, и пока я прорубился к ней, она уже умерла… Ей было всего пятьдесят лет, совсем дитя по эльфийскому счёту…
— Наверное, я зря спросила… Вам, верно, больно об этом вспоминать…
— Нет, ничего. Когда я впервые пришёл в их страну, первый раз ступил под полог огромного леса, с его чарующими ароматами, удивительной, величественной красотой древних деревьев, этот край показался мне самым прекрасным местом — раем на земле. Я не знал тогда, что этот рай вскоре превратится в ад, что разом рухнет обитель покоя и тайн природы… А Ирвиэль… вы с ней чем-то похожи. Нет, конечно, не внешне. Но она, как и ты, умела сострадать, любила всё живое — ей нравились даже мои боевые элементали… — Андрей грустно улыбнулся. — Она любила саму жизнь, и, конечно, цветы… — он замолчал, и после паузы спросил. — А ты любишь цветы?
— Конечно… — Женечка чуть улыбнулась. — Они все прекрасны…
— А какие самые любимые? Я понимаю, что любой цветок, как творение Божье, совершенен и красив. Но ведь какие-то всё равно милее…
— Я люблю живые цветы. То есть не букеты, а те, которые в горшках.
— Живые, а не срезанные… ну да, разумеется…
— Да… А ещё те, которые просто… цветут на улицах.
Андрей замолчал, будто погрузившись в воспоминания. Потом открыл дипломат, вынул из него какую-то маленькую коробочку. Что-то вытащил из неё.
— Женя.
— Да?
— Подставь ладонь.
Она протянула руку ладонью вверх. Он положил на неё маленький кленовый листок, так тонко выработанный из целого изумруда, со всеми складочками и прожилками, что казался живым, только переливчатым и прозрачным.
— Это мне? — Спросила Женя, разглядывая изящную вещицу.
— Да. — Ответил Андрей и почему-то вздохнул.
— Это её? Её вещь?
— Нет, она не успела стать её. Я сделал, но так и не успел отдать…
— Я не могу… я не возьму…
— Тогда выброси. — Безразлично ответил он, и откинулся на спинку скамьи.
— Нет, я не могу выбросить. Возьмите… обратно…
— Я хочу, чтобы эта вещь была у тебя. Ты очень напоминаешь мне Ирвиэль. А тех, кого больше нет, я помню и так. Быть может, было бы легче, если бы я забыл. Но, увы, я помню. И буду помнить всю жизнь.
— Вы же не хотите отдавать её мне.
— Если б я не хотел, я бы даже не показал её тебе. — Снова вздохнул Андрей.
— Хорошо… я возьму… пока у меня побудет… Я не потеряю… — Женечка спрятала листочек.
— Ты точно не хочешь спать?
— Нет, а вы?
— А я устал что-то… За сегодня я использовал телепортацию, и довольно долго смотрел аурическим зрением среди бела дня, так что, лимит исчерпан, и энергия будет восстанавливаться до утра. Восстановление — это очень утомительный процесс, он требует покоя, мне даже со скамейки вставать не хочется.
— Тогда проведём ночь здесь? Если вам тяжело куда-то идти, я посижу здесь, с вами.
— Хорошо, я слишком устал… и раньше рассвета я всё равно не накоплю достаточно сил…
Оба замолчали, но даже безмолвное присутствие Жени как-то успокаивало мага. Андрей достал Библию, почитал с полчаса, и, начав клевать носом, вскоре, незаметно для себя, совсем уснул…
Проснувшись утром, он обнаружил, что девушки рядом с ним нет, и, более того, он не смог отыскать её следов ни с помощью собаки, ни с помощью аурического зрения. Она будто взлетела, или испарилась, или телепортировалась… словом, исчезла, и не без чужого вмешательства. И тут до Серова вдруг дошло, что сон овладел им не просто от усталости и переживаний, нет, здесь явно кто-то постарался, чары были искусны и незаметны, и насланы на него, очевидно для того, чтобы незаметно похитить Женю.
