— Мы не знаем. Но это далеко не первая и не последняя его пакость, как понимаешь. Убирать последствия того, что он творит, можем только мы с Кешей. Вот тебе еще один ответ на вопрос, чем я занимаюсь в свободное время. А теперь, раз уж мы здесь покончили с делами, давайте возвращаться в усадьбу. Мне настоятельно требуется прилечь.
— Раз такое дело, может, я паромот поведу? — тут же вызвался Павел.
— А ты умеешь?
Полный обиды и недоумения взгляд был мне ответом.
— А как рассаживаться будем?
— Я постою сзади, — предложила Евдокия. — Я сегодня вообще ничего не делала, а вам всем нелегко пришлось.
— Ты, кстати, никого поблизости не засекла?
— Нет, иначе бы сразу сказала. Тот, кто это сделал, ушел отсюда минимум за час до того, как мы появились. Скорей всего, он был верхом, не в экипаже. Куда именно ускакал, сказать не могу, слишком много следов вокруг.
— Плохо, — стукнул я кулаком по земле. — Опять время теряем. Нам предупреждать шаги Властелина надо, а не устранять последствия его выходок. Вот только у нас нет ни малейшего представления ни где его искать, ни как он выглядит.
— Плащ, — пожал плечами Иннокентий.
— Разве что, — кивнул я. — Только он плащ снимет, и мы снова окажемся без малейших ориентиров. И опять же: вот зачем он это устроил? — обвел я рукой кладбище и лес. — Чтобы на нас в деле посмотреть? Или чтобы засечь, за какое время мы среагируем и до места доберемся? К чему эта бессмысленная демонстрация умений?
— Я ничего не понимаю, но очень интересно, — заверил нас Павел, фингал которого после вчерашнего успел поменять оттенок на фиолетово-багровый, из-за чего выглядел папаша откровенно стремно. — Если что, я в деле.
— Тебе-то это зачем? — вздохнул я.
— Когда бы еще я поглядел на то, как действуют чародеи! — с жаром отозвался отец, а я подумал, что яблочко от яблони недалеко укатилось, сам же сказал, что Елизавета Илларионовна падка до чудес.
Одно только радует безусловно. После того, как я шибанул по папаше копьем, ему никакая скверна не страшна. Просто не прицепится. Хм, может мне всех домашних, того? Превентивно, так сказать, светом обработать? Ладно, это мы обсудим позднее, а пока пора возвращаться.
Павел аккуратно развернул паромот, который, на наше счастье, не успел остыть, мы с Кешей расселись слева и справа от папаши, Евдокия встала в багажное отделение и схватилась за средний подголовник, и мы тронулись в путь. О том, что недавно произошло, напоминали только раскопанные изнутри могилы, да опавшая пожухшая листва.
На одной из кочек паромот подпрыгнул, и я едва успел заметить, что Иннокентий вот-вот вывалится на дорогу. Я протянул руку прямо за отцовской спиной и схватил шаманского сына за плечо.
— Эй, ты там как? — переговариваться через водителя было неудобно, но я должен был убедиться, что с моим соратником все в порядке.
— Я… всё…
— Тормози! — рявкнул я на Павла, и как только паромот остановился, спрыгнул и подбежал к Кеше. Ровно затем, чтобы успеть поймать его на руки и осторожно положить на обочине.
— Что с ним? — рядом спрыгнула Евдокия.
— Понятия не имею, — честно признался я, глядя на белое как мел лицо друга. — Но подозреваю, пока он нейтрализовал мою магию, надорвался сам. И ничего не сказал, партизан.
— Спаси его! — потребовала Огдооччуйа.
— Если бы я знал, как! И не забывай, я — свет, он — ночь. Я могу навредить ему, сам того не желая.
— Но ты же видишь, он лишился чувств! — я впервые видел выдержанную Евдокию в таком взвинченном состоянии. — Ему плохо!
Я ничего не ответил, просто взял Кешин посох и вложил ему в руки, обняв своей ладонью его ладонь так, чтобы она крепко его сжала.
Прошло, наверное, минуты полторы-две, прежде чем мой товарищ порозовел и начал нормально дышать, а то до этого он больше напоминал собой труп. В любом случае и речи не шло о том, чтобы продолжать путь в усадьбу как есть, Кешу нужно было перевозить лежа и никак иначе.
Пришлось поломать голову, в итоге бедолагу мы положили на бок с согнутыми в коленях ногами в багажный отсек. Евдокия поехала задом наперед, контролируя состояние названного брата и не давая посоху выпасть из его рук, ну а я примостился возле Павла, который наконец-то освоил дао медленного и аккуратного вождения. Еще через полчаса паромот доставил нас до места, но признаюсь честно, это были самые долгие полчаса в моей жизни.
Мы аккуратно перенесли Кешу в его спальню, Евдокия открыла там окно, а я добыл кольцо Милолики из кабинета и положил его в тень на подоконнике в комнате ребят, потребовав от девушки, чтобы она надела кольцо на палец брата через час после заката солнца. Конечно, много ночной энергии оно к тому времени впитать не успеет, но все-таки. Вроцлав распорядился насчет куриного бульона и самолично принес два кувшина, один с холодной родниковой водой, второй с молоком. Сын шамана то ненадолго приходил в себя, то вновь впадал в беспамятство, и его состояние серьезно нас беспокоило. М-да, похоже, мое спасение обошлось ему слишком дорого…
— Может, лекаря вызвать? — вполголоса осведомился Вроцлав.
