— Ну почему же сразу — должна? — Борис встал и прошёлся взад-вперёд по кухне, а затем остановился прямо за Машиной спиной. — Вы смелый и честный человечек, Маша. К тому же, абсолютно новый здесь. Вы не смотрите на Цапельских, не слушайте. Делайте так, как вам надо.
Маша дёрнулась, но Борис положил ей руки на плечи и тихонько сжал. Наклонившись к уху, заговорил:
— Я вас здесь пристрою на время. Совсем рядышком. У меня домишко есть, прикупил при случае. Сам-то я живу чуть дальше. — От его рук по телу Маши словно пробежал электрический ток. — Ну вот смотри как будет…
Маша скосила глаза и замерла. Ей казалось, что вот сейчас он начнёт говорить такие омерзительные вещи, отчего ей захочется его ударить. Однако Борис совершенно ровно продолжил:
— Там вы можете встречаться с Костей, я не против, я всё понимаю.
— Мы можем и в городе…
Борис зацокал языком:
— Э-э… Я ведь не про то. Смотри, сама говоришь, что здесь творится что-то неладное…
— Я не говорила, — напряглась Маша.
— Пусть Костя думает, что ты сама решила остаться. А ты его между делом поспрашивай — то да сё… Понимаешь, нет никаких причин Валерку-то убивать. Мелкая сошка. Сынок его сегодня вернётся, да только и за ним пригляд нужен. Сколько ты собиралась в Николаевском пробыть?
— До выходных… У меня отпуск.
— Вот и отдохни. У дома огородик маленький, одичалый, но клубника и земляника растут. Крыжовник, жимолость… Мяса подкину, круп там всяких, живи! Лучше, чем в Николаевском, сметаны и молока не найдёшь. А баньку любишь? Скажешь — растоплю. Ты только главного не забывай, посматривай. Дом-то Цапельских, почитай, прямо у тебя на ладони будет! И не удивится тебе никто — к нам последнее время дачники зачастили. Мне твои глаза нужны, молодые и зоркие. А уж я своё мнение обо всём составлю. Ну как?
Маша молчала и грызла ноготь. Предложение Бориса стало для неё большой неожиданностью, и в то же время почти спасением в сложившейся ситуации.
— Я согласна, спасибо, — кивнула Маша. — Только мяса не надо, и ничего другого тоже. Я сама…
— Сама так сама, — хохотнул Борис. — Тогда я сейчас за ключами, а как Катерина вернётся, сразу и пойдём, — мужчина поднялся. — Не подведи меня, Маша.
Она вскочила вместе с хлопком входной двери. Времени оставалось совсем немного, а Маше страсть как было необходимо довести начатое до конца. Решительно собравшись, она направилась в комнату Цапельской.
— Софья Дмитриевна, — шепотом позвала Маша и поскреблась в дверь, — можно я у вас посуду заберу? — она нажала на ручку двери и вошла внутрь.
Маша оказалась в облаке табачного дыма, в голубоватой глубине которого, за столом, сидела Софья Дмитриевна. Оттопырив мизинец, она посасывала трубку и задумчиво смотрела на разложенные перед ней карты.
— Всегда одно и то же, — проскрипела старуха. — Ничего нового.
Маша кашлянула, прижав кулак к губам, и бросила взгляд в сторону секретера.
— Скажи-ка мне его имя? — Софья Дмитриевна отложила трубку, хитро посмотрела на Машу и сгребла колоду в кучу. Быстро перемешав карты, она сделала молниеносный жест, отчего они сделали кульбит из одной ладони в другую и сложились в аккуратную стопку. Повторив подобное пару раз, она сделала уж совсем немыслимое — начала тасовать карты на весу с двух рук, отчего они со скоростью крыльев колибри опять складывались вместе.
Маша, восхищённо открыв рот, следила за фокусами, которые творили руки Цапельской.
— Чьё имя? — наконец выдавила она, подходя к столу всё ближе и ближе.
— Так судьбы своей, — недовольно фыркнула Цапельская.
— Кон-стан-тин, — по слогам произнесла Маша, пристально глядя прямо в глаза старухи.
Цапельская кивнула, аккуратно подцепила трубку и, пару раз пыхнув, выпустила дым.
— "Судьба — не судьба" — очень старый пасьянс. И всегда работает, — Софья Дмитриевна усмехнулась. — Шурка с детства картишки полюбил. Николай Августович ругался, да что б он понимал…
Маша, не сдвигая кресла, почти просочилась между ним и столом, чтобы не отвлекать старуху.
— У Шурки пальцы знаешь какие были? — Цапельская уже выложила карты в квадрат и теперь поочерёдно убирала одну за другой, заменяя их новыми из колоды. — Покажи свои руки.
Маша развернула ладони вверх, но Цапельская бросила на них лишь мимолётный взгляд.
— Нет, не пойдут. У Шурки пальцы были тонкие и длинные, как у пианиста.
Маша оглядела свои и даже несколько раз сжала их в кулаки и затем раздвинула веером.
— Любил тут у меня сидеть — не выгонишь. Раскладывает, злится…
— Почему? Не получалось?
— Знать, нет, раз злился…
— А я не верю в гадания, — сказала Маша и тут же сама себе наступила на ногу.
Цапельская медленно подняла глаза и несколько секунд странно смотрела на Машу.
— Вы кто?
Ситуация поменялась так стремительно, что Маша на мгновение замерла от неожиданности, но затем так же боком выползла из-за стола.
— А я работаю здесь. Вот зашла посуду забрать. Узнать не требуется ли вам чего, — она подхватила пустой бокал и тарелку с остатками завтрака.
— Кофе! — рявкнула старуха.
