— Он есть у Кати, — Костя положил свою ладонь на Машину руку и, склонившись, поцеловал её в висок. — Я сейчас схожу.
— Нет, — Маша привычно подалась навстречу, — я сама. И, если передумаешь, то приходи ко мне…
Костя облизал сухие губы:
— Тебе нужно отдохнуть.
Она не стала возражать.
Когда дверь за ним закрылась, Маша тут же вылезла из-под одеяла и присела на корточки около чемодана. Порывшись, достала косметичку, в которой, как она помнила, должны были оставаться какие-то деньги. Набралось чуть меньше полутора тысяч. Этого должно было хватить.
Она на цыпочках вышла в коридор и тихо прошмыгнула мимо комнаты Кости. Он сидел за столом перед экраном ноутбука. Перед ним лежали разложенные бумаги, которые он изучал, время от времени чиркая в них ручкой.
Маша зашла на кухню. Катя мыла посуду.
— Мне нужен ключ от комнаты.
— Ох, напугала, — Катя оперлась на раковину. — Да, конечно. Что-то ещё? Ты говори, не стесняйся. Мне тут немного осталось доделать, а потом можно ещё альбомы посмотреть. Знаешь, у Кости не очень много фотографий, но мне особенно нравятся те, где он с дедом, и…
Их взгляды пересеклись.
— Что это я? Заболталась совсем, — Катя сняла связку ключей и, немного повозившись, открепила и протянула один Маше. — Я ведь забыла вишню собрать, а болтаю про альбомы… Скоро темнеть начнёт, пойду, — Катя достала с полки плетёную корзинку с длинной лентой вместо ручки. — Вишня сама себя не соберёт.
Маша стояла с абсолютно каменным лицом.
Даже если всё как-то утрясётся со временем, когда они с Костей уедут и, может быть, будут ещё общаться, сможет Маша хранить эти тайны? Или ей тоже грозит опасность? От той же Кати, которая блестяще играет свою роль королевы в изгнании? А как иначе можно представить эту ситуацию? Костя — её кровный внук. Совсем скоро он станет владельцем чего-то там, то есть обеспеченным человеком, на плечи которого по любому ляжет благополучие его родственников. И Катя останется при них, вполне довольная своей жизнью рядом с внуком…
Катя не будет рисковать… Даже если считает, что права, и убийство было самозащитой… Тогда понятно, почему нож оказался зарытым в горшке с цветком. Но откуда тогда тот нож, про который говорил Хвошня?! Он опять помог ей?!
— Если захотите побыть на воздухе, приходите ко мне на задний двор, — предложила Катя.
— Я лучше полежу…
Маша не стала предлагать свою помощь, только смотрела, как Катя суетливо снимает фартук, накидывает ленту через голову, чтобы туесок оказался на уровне живота, и торопливо идёт ко входу. Выждав пару минут, Маша двинулась следом. Когда та скрылась за углом дома, Маша юркнула в дверь и понеслась в сторону пансионата.
Минут через десять Маша поймала себя на том, что идёт и бубнит себе под нос. Мысли вслух — так это называется.
— Кажется я понимаю, почему так невовремя случился этот пожар…
Осознание вспыхнуло яркой точкой и тут же разлилось по телу вязкой мучительной болью. Будто ей в глотку залили таз кипящего масла. Запекло даже в животе и груди. Маша вспомнила их встречу с Катей на мостике, то, как она сама показала ей окна номера в пансионате… Нет, невозможно было представить, чтобы Катя сама полезла на крышу. Кого-то попросила? Заставила? А вдруг этот кто-то имеет отношение и к убийству отца Люськи? Слава Богу, что хоть в отношении Аркадия Катя оказалась ни при чём. Но это было слабым утешением для Маши. Знать, что в Косте течёт кровь бабушки-убийцы и матери-наркоманки, знать и не иметь возможности что-то изменить…
Маша не сразу поняла, что её зовут. Заметила краем глаза движение и только тогда остановилась.
— Я подумала, что ты того, — Тоня пощёлкала двумя пальцами по подбородку. — Идёшь, шатаешься, глаза стеклянные, — она выковыряла из пачки сигарету и чиркнула спичкой.
Маша покрутила головой, проверяя, нет ли кого поблизости. Но вокруг были лишь разросшиеся гортензии и молодая поросль дуба.
— Не ожидала тебя здесь увидеть. В гости не пошла?
— Не, — жадно затянулась Тоня, — сигареты вот купила только, — она протянула Маше оставшиеся деньги.
— Подожди, — Маша полезла в карман. — Вот, возьми. Этого хватит, чтобы добраться до города на такси и положить на телефон. Я тебе адрес продиктую, запиши…
— Я запомню, — нахмурилась малярша. — Что я должна сделать?
— В ванной отлежаться, выспаться. Там в холодильнике продукты. Устраивайся в комнате, где мольберт стоит.
— Э… — не поняла Тоня. — Это, что же, ты меня в свою квартиру пускаешь?
— Да, — Маша свернула деньги пополам и сунула их в карман Тони. — Сейчас только одно сделай для меня — мы должны вернуться в пансионат.
Лицо малярши приобрело страдальческое выражение.
— Ужас, как я боюсь туда возвращаться! Может я лучше тут в кустах переночую, только бы туда не ходить. Вдруг Борька там?
— Я и не зову тебя. Просто дай мне ключи.
Тоня с заметным облегчением достала связку.
— Вот этот — от входа. Он самый большой. Только, — она вздохнула, — не пущу я тебя одну. На стрёме постою. Если что, орать буду.
— Что орать? — не поняла Маша.
— Песню. «Когда меня ты позовёшь» Кузьмина. Слышала? Я её страсть, как люблю.
