В воскресенье, первого октября мы, тяжело дыша, кляли жару, а вот вчера как задёрнули занавес. Серое небо и отрезвляющий осенний холод. Бабье лето ушло, хлопнув дверью: «Не угодило? Жарко вам? Так дрожите теперь!»
В лесу истеричная и беспросветная сушь-ш-ш. Ломаясь под ногой, хрустит выгоревшая на солнце трава. Не успев наскоро нацепить нарядную осеннюю листву, лес пожух.
Листья висят жалкими тряпочками.
Белки вьются возле кормушек, где редкие прохожие оставляют им воду. Пахнет горечью и пылью.
А осенняя неустроенность начинает давить. Впереди нам обещают события. Причём настолько разнонаправленные, что отметаешь все прогнозы, опираясь только на фразу «Будь что будет».
Когда рядом командир кричит «Триста-тридцать-три!» — и небо обрушивается на землю мощным «бабахом», взрывом огня, тогда у окрестных жителей подкашиваются ноги, сжимается душа, сознание на миг мутится от внезапности и силы звука, а ты тотчас теряешь нить повествования, ту самую путеводную «нить Ариадны», за которую судорожно цепляешься, чтобы выйти на свет божий из лабиринта образов, где смятенно и запутанно вьются тени эмоций.
Слышите?
Над вами летят вертолёты.
Низко-низко саженками переплывают они небо, рубя лопастями над верхушками дубрав и сосняка. Их пары то летят дальше, то пугают облака резким свистящим и шипящим пуском ракет прямо над головой. Вот и теперь…
Работа идёт.
Ночами объездная сообщает уху о некоторых манёврах, о которых нам знать не положено. Мы и не знаем, только удовлетворённо полуулыбаемся во сне. Длинный натужный гул — дело обычное. Надеемся всем сердцем, что фронт отодвинулся — уже и обстрелы поутихли, и не ощущаешь на себе постоянное воздействие РЭБов.
Пора бы пристальнее посмотреть, что происходит в области теперь, когда пришла пора возвращаться к более-менее нормальной жизни.
А происходит — ничего.
Руководители производств как бы замерли в страшно неудобной позе: то ли бежать, переносить заводы в иные места, то ли ремонтировать и восстанавливать тут, а на какие, простите, средства? Все налоги и сборы агрессивно присутствуют, а понимание реального положения наших предприятий — наоборот.
Фатальную для нас роль сыграло непризнание в области (и стране) военного положения и определение такого страшного разрушения части нашей области простым бюрократическим термином «террористический акт». Термин сам по себе мелкий и никак не соответствует истинным масштабам беды всех белгородцев.
И тех, кто погиб от разрывов вражеских снарядов, мин, от начинённых взрывчаткой БПЛА, и тех, кого, израненных и страдающих, везут в госпитали.
И тысяч жителей, потерявших жильё или вынужденных самостоятельно восстанавливать всё утраченное, что не является окнами и крышей.
И сотен предприятий, разбитых и искалеченных, с уничтоженными складами, производственными связями, финансовым положением, кредитоспособностью.
Вы только посмотрите, оцените, как в СМИ подана сегодняшняя война на Ближнем Востоке! О ней знает каждый в России.
А война, затронувшая несколько областей самой России? Она подана столь же ярко?
Площадь этих областей совокупно в… раз больше того государства, новости о котором сегодня стали так близки сердцу каждого.
Но нет, тишина.
Собирательная «Ольга в Курске» с придыханием говорит об убийствах мирных жителей на Ближнем Востоке и отмахивается от убийств мирных рядом, в Белгородской или Брянской областях.
Странный феномен.
Не сочувствовать, не видеть смерти и страдания так близко, не говоря уж о зверствах, чинимых укронацистами над жителями ДНР и ЛНР, не признавать страданий, которые длятся рядом с ней почти десять лет!
Своё не болит?
Ладно, Бог ей судья, этой собирательной Ольге.
Тем более что таких — всего только половина страны.
Увы, таких теперь половина!
И часть моей семьи ежедневно с ними сталкивается.
А между тем…
В Белгородской области:
— сбивают вражеские БПЛА;
— терпят миномётные обстрелы населённых пунктов с обязательным стоическим рефреном «жертв, разрушений нет», за исключением тех случаев, когда проглядеть последствия сквозь пальцы уж никак не получается;
— спешно восстанавливают всё необходимое для проведения зимнего отопительного сезона;
— завершили работы по оклеиванию окон плёнкой в 433 школах и детских садах в приграничных муниципальных образованиях.
Что ещё?
А ещё мы уже два года живём в странном состоянии «ни мира, ни войны». И мы устали от неопределённости. Мы вынесены из своего гнезда и разбросаны кто куда. Мы стремимся понять, что нас ожидает в будущем, подстелить соломки. Но как часто мы стелем её совсем не туда, куда после падаем.
О, как больно мы расшибаемся тогда!
А ещё мы постоянно пребываем в коконе тусклого, аморфного молчания.
«— Доктор, доктор, почему меня все игнорируют?
Доктор (не глядя на пациента):
— Следующий».
Гуляли по дубраве возле дома, а рядом шло сражение, как описать свои впечатления? Пробую так.
