Вышло так, что это стихотворение знакомый переправил на передовую.
Утром начались прилёты по Новой Таволжанке.
Танк ВСУ опять бил по нашей территории куда придётся.
Через некоторое время вступил миномёт.
С высоты над городом обдумало свой ответ наше орудие. Часа два подряд дубрава вздрагивала от мощных и резких звуков, роняла медные листья.
Паах! И желудок падает в коленки, но говоришь себе: это наши! Кто в детстве видел железные пистолетики-игрушки с обоймами бумажных лент, на равном расстоянии испещрённых бугорочками пороховых пистонов, тот помнит резкий «пах», едкий запах дыма, тот без труда узнает этот звук и теперь. Только он увеличен в тысячи раз!
Паах! И пороховой запал выбрасывает в воздух снаряд…
Тах! Снаряд прорывает атмосферу…
Ты слушаешь, сколько секунд до глухого отдалённого «рах-тах-тах…» где-то за пределами прямой видимости, но не слышимости. Сколько летит, где вражеская цель? И каждый раз понимаешь — не более 15–18 км.
Неприятно поразили сегодня памятки о правилах поведения под обстрелом и если (когда) тебя берут в заложники. Эти красочные картинки передаются в Сети, в том числе и по линии школ через классных руководителей. Наводит на неприятные мысли: к чему опять нам готовиться? Или это просто формальность? Пуганая ворона и рассылок боится?
Как бы то ни было, а вослед тому наши интернет-группы спешат поместить сообщения, что ВСУ «за ленточкой активничает» и выселяет жителей Харьковской области, перемещает их. Тут же пишут, что и Росгвардия не дремлет, а бойцы «Запад-Ахмата» противостоят на границе ДРГ противника. Пограничники стоят заслоном…
Несколько дней подряд ночами и на заре мы улавливали звуки боя, далеко, почти на грани ощущений. Но волны войны всё бьются и бьются о наши берега.
Сегодня кратко.
РИА Новости.
Возвращались вчера домой, за полчаса дороги по встречной полосе промчало мимо нас в сторону Белгорода около десятка скорых. Мы въехали в Шебекино, и там тоже скорые, спешат от границы в Белгород.
Военный госпиталь у нас в Шебекино был закрыт ещё в июне, до событий, изгнавших тогда полностью всё население из города. А до июня у нас было людно. На огромных дворах районной больницы располагался палаточный прифронтовой госпиталь. Теперь он где-то в другом месте — у нас слишком опасно.
Ночью шёл бой на границе, совсем рядом с нами.
В десять вечера послышались автоматные очереди, кажется, только из одного автомата. Потом эстафету принял крупнокалиберный пулемёт. К одиннадцати вечера подключилась артиллерия, рявкая через довольно большие промежутки времени, заставляя болезненно сжиматься сердце, гадать, что там происходит.
Но всё это были наши действия.
Всю ночь по дорогам ревело колёсами, маневрировало, бухало снарядами, то ближе, то дальше, прорывая тягучую непроглядную ночь, сырость и туман. Это было в ответ на…
На что?
Скорее всего — на попытку ДРГ противника просочиться через нашу границу. Одна такая попытка уже была описана вчера, когда пришли сообщения, что в Грайвороне наши защитники заметили вражью ДРГ из шести человек и гранатомётами отогнали её обратно в лес, «за ленточку».
Скорее всего, у нас ночью наблюдалось несколько попыток прорыва числом явно более «шести человек» в стремлении нанести визит в Шебекино и Новую Таволжанку.
Сон в эту ночь был прерывистый, беспокойный, от «баха» до «бабаха».
